Незнакомка с родинкой на щеке

А здесь салфетка имелась только одна – пожелтевшая от старости, она укрывала подушку на кровати в самом углу комнаты. Подле нее тумбочка с оплывшей свечой. У противоположной стены ободранный шкаф с приоткрытой дверцей, и туалетные принадлежности за ширмой. Посредине – обеденный стол со стульями. Один из стульев аккуратно убран под столешницу, второй же был выдвинут… И вовсе не небрежно – на нем сидели. Долго сидели и смотрели на заправленную кровать.

Получается, он все же был здесь… ее любовник. Причем достаточно недавно – после него еще не успели убрать.

Ах, если бы Фустов не торопился арестовать генерала, а оставил здесь засаду! Я даже с надеждою поискала глазами, но ничего не подсказывало, что в комнате был обыск. Разве что, дверца шкафа закрыта неплотно. Я подошла и, мало на что надеясь, заглянула внутрь него. Пусто, ежели не считать постельного белья на верхней полке.

С досадою закрыла дверцу и прошлась по комнате. Так зачем же он приезжал и сидел на стуле?! Из сентиментальных чувств? Не верю!

Но, сев на тот же стул, я обнаружила, что он и впрямь смотрел на кровать.

Холодную, пустую, с пожелтевшей салфеткою на подушке… Наверное, он и впрямь любил ее, Ксению. И тосковал. Но все же совершенно неразумно приезжать сюда лишь для того, чтобы поглядеть на кровать.

А мужчина этот был человеком разумным – очень разумным! Ведь это он научил Ксению всему.

Я снова встала и, поддавшись порыву, заглянула внутрь прикроватной тумбы. Заглянула даже под тумбу – ничего. Обшарила кровать и поискала под матрасом – тоже ничего.

Принялась медленно ходить из угла в угол, тщательно простукивая каблуками дощатый пол. Доски «играли», некоторые из них даже свободно отходили от пола, и я, не жалея собственных ногтей, пыталась их приподнять… Но так и не нашла ничего, кроме пары закатившихся в щели монет.

После вспомнила про шкаф и снова распахнула его дверцы. Стоило поискать в постельном белье на верхней полке… чем черт не шутит? Только полка та была высоковата: мне пришлось наступить на днище шкафа, чтобы дотянуться до простыней и – я едва устояла на ногах, потому как доска эта оказалась совершенно неустойчивой…

Я бы и не обратила на то внимания в иной раз.

Но сейчас присела на корточки и внимательно осмотрела дно. Шкаф громоздился на коротких ножках, а доски из его днища, как оказалось, можно было вынуть… хоть и с некоторым усилием. Шкаф при этом угрожающе скрипнул, но падать не собирался – возможно, был прикручен к стене.