– Так вот, когда, после нашей беседы, я вернулся на Гороховую, уже поздним вечером, то меня встретил наш общий друг Юзеф. И поделился, что едва вернулся после очередного обыска в квартире предполагаемого революционера. Жандармерия нынче по пять раз на дню такие обыски проводит – наслышаны, не так ли?
Я кивнула машинально и, позабыв обо всем, с жадностью и страхом смотрела Фустову в глаза. Будто знала, что он скажет дальше.
— Да-да, вы угадали, - подтвердил тот. – На сей раз обыск был в вашей квартире на Малой Морской улице.
— Но… как же… ни я, ни мой муж…
Фустов не дал договорить:
— …Вильчинский нашел на вашей квартире запрещенную литературу –Бакунина. А так же записи с характеристиками на уже известных следствию террористов – Шекловского и этого второго, Зимина.
На сей раз у меня не нашлось, что сказать. И в полной тишине Фустов закончил:
— Вашего мужа, Лидия Гавриловна, арестовали там же, в опере. За революционную деятельность.
Сил возражать у меня просто не было. Я только ищущим взглядом смотрела в его лицо и все силилась догадаться, понять по каким-либо признакам, что он лжет.
Фустов о моих сомнениях догадался:
— Я не лгу вам. После разговора с Вильчинским я уже понял, что добром это для вас не кончится – поехал в оперу, дабы предупредить. Да не успел. Благо, что хоть родственниц ваших пусть с боем, но удалось выставить из театра. А потом, как стал свидетелем ареста вашего супруга, то счел за лучшее вас увезти.
— Зачем?
Голос прозвучал резко. Я отказывала ему верить. Просто не мытьем так катаньем этот мерзавец пытается добиться моей дружбы, дабы я свела его с дядюшкой! Боже, как мне хотелось верить, что самым страшным злодеем в сей истории и впрямь является Фустов. Что не было никакого обыска, что Женя на свободе и уже ищет меня…
Однако в моей голове не укладывалось – зачем, ежели я права, Фустов привез меня не куда-то, а в Масловку, к Иде Шекловской? Ладно я, но она-то ему на что?
И maman с тетушкой ведь действительно кто-то не пустил в театр – на их благо не пустил.
— Зачем… – невесело повторил, меж тем, Глеб Викторович. И, как будто, сам задумался. А потом сменил тему. – Скажите, когда в тот раз вы говорили о неком высокопоставленном чиновнике, который является третьим членом «Рокота», и с которым связан ваш супруг.