— Нет… - призналась я, – не знаю…
Теперь, чем дольше думала я о господине Тучине, тем четче приходило понимание, что и библиотека его, куда регулярно и свободно наведывались студенты, и школа для детей бедняков – все это могло быть отличным прикрытием для революционной пропаганды. Быть может, Тучин и правда учил детей грамоте – да только помимо основ правописания вполне мог вкладывать в юные головы любые мысли.
Разумеется, дети поверят учителю. Разумеется, с самых младых ногтей заразятся идеями революционной борьбы, если он их на это настроит.
Но решительность на сей раз проявил Фустов:
— Поеду туда немедля. – Я вскочила следом, и Глеб Викторович, угадав мои сомнения, мягко пообещал: - Лишь поговорю с ним сперва, не беспокойтесь. Но промедление смерти подобно, потому еду тотчас. А вам лучше поспать.
Глава XXXIII
Не теряя времени, Глеб Викторович тотчас и уехал.
Однако не выдержала – снова поднялась с мягкой софы и осторожно поставила чайную чашку на ручку двери. Женя так делал однажды, и в том была логика: стоит легонько тронуть дверь снаружи, как чашка разобьется, а я проснусь.
Удивительно, но в этот раз я мгновенно забылась сном…
А проснулась – от звука разлетевшегося вдребезги фарфора. Вскочила на ноги, перепуганная насмерть.
Я промедлила, еще приходя в себя и надеясь, что это Маша или случайный посетитель. Но нет. На дверь налегали плечом, и сомнений уж не оставалось. Я бросилась в умывальную за миг того, как услышала треск дерева. Заперлась изнутри на щеколду, придвинула тумбу с зеркалом… да только все было тщетно. Ловушка захлопнулась.
В тесной комнатке имелось окно, но – второй этаж… разумеется, я побоялась прыгать. И звать на помощь бесполезно: слишком ранний час, улицы пусты.
Я могла надеяться лишь, что он был здесь минуту назад. Видел ворвавшихся в здание людей и понял все как нужно…
А потом дверь в умывальню сорвали с петель, вынуждая меня вскрикнуть и забиться в угол. Да, это были люди Якимова.
— Так-так, Лидия Гавриловна, значит, вы совершенно не цените доброго к вам отношения.