Однако после нашей свадьбы Женя себе непотребств не позволял – мне нравилось думать, это оттого, что он вполне счастлив со мною и всем доволен. Однако ж в его кабинете, припрятанная меж книгами и уже покрывшаяся пылью, стояла точно такая же бутылка шотландского виски, что и на полу у генерала.
Генерал мой взгляд перехватил и, увы, кажется, отметил неприязнь, в нем мелькнувшую. Но, к чести его, приосанился и натянул на плечо рукав шлафрока. А после внимательно поглядел на Фустова, которого как раз представил ему Вильчинский.
— Мне… - генерал поперхнулся и громко, никого не стесняясь, откашлялся, - мне как будто знакома ваша фамилия, Фустов. Вы чьих?
Скосив глаза на Глеба Викторовича, я обнаружила, что тот едва сдерживается, чтобы не дернуть от брезгливости губой. Но ответил он весьма ровно:
— Надворный советник. Канцелярия начальника городской полиции. Мы с вами были представлены друг другу на ужине в честь именин его превосходительства генерал-лейтенанта Грессера.[29]
Тот, не дослушав, кивнул и пальцем подозвал Вильчинского ближе.
— Её сюда зачем привели? Кто такая? – услышала я негромкий вопрос генерала, и мне сделалось не по себе.
Крайне смутившись, я не расслышала, что ответил ему Вильчинский. Но, спустя мгновение, он повернулся ко мне и – ей-Богу, в рыбьих глазах торжествовала победа. Я поняла, что меня сейчас просто напросто выставят отсюда. От стыда захотелось тотчас провалиться на месте.
Впрочем, Вильчинского предупредил Фустов, неожиданно резко сказав генералу:
— Лидия Гавриловна располагает некоторыми сведениями по делу об убийстве и находится здесь по моей личной просьбе.
— Не надо… - я неловко коснулась его руки, умоляя молчать. Право, будет только хуже. – Я и впрямь более пригожусь в другом месте. Антон Несторович, вы не возражаете, если я осмотрю комнаты вашей супруги?
— Бога ради. Вас проводят. Аграфена!.. – басом позвал он. Но хоть второй туфлею швыряться при нас не стал.
Я пулей вылетела в коридор.
— Дожили. Уже и в полицию девок берут, то ли еще будет… - расслышала я замечание генерала, через закрытую дверь.
И пожалела в тот миг, что вовсе пришла сюда.
И что ввязалась в расследование.
И что загадки разной степени сложности интересуют меня больше, чем обустройство гостиной и покупки новых шляпок.
Еще бы миг, и я начала жалеть, что вообще родилась женщиной – но навстречу мне вышла экономка Хаткевичей."
"Кажется, она тоже меня осуждала.