Большинство мужчин ненавидят женщин, которые нарушают навязанные им правила. Которые делают, что вздумается, а не кладут жизнь на алтарь того, чтобы усладить их взор и угодить их желаниям. Однако женщины ненавидят своих вольнодумных сестер гораздо, гораздо больше – оттого что паршивки вроде меня бередят их раны, напоминая, сколь часто они ставили интересы своих отцов и мужей выше собственных. Ставили, гордясь этим, полагая себя героинями – хотя бы в собственных мыслях. Так как можно не ненавидеть ту, которая считает сие не геройством, а глупостью?
Глава XIV
Комнаты покойной Ксении Тарасовны, будуар и спальная, были смежными с той самой гостиной с роялем.
— Я еще в первый раз вас, милочка, раскусила, - сверлила меня взглядом местная экономка, Аграфена Семеновна, казавшаяся прежде такой приветливой.
Я не стала оправдываться, а виновато покаялась:
— Простите. То исключительно в интересах следствия. И, ей-Богу, у меня не было дурного умысла – я лишь помогаю полиции найти убийцу. Смею ли я надеяться на вашу помощь?
Та снова поджала губы, но на этот раз, кажется, лишь, чтобы они не дрожали. Не знаю, что насчет генерала, но Ксению в этом доме любили искренне.
— Ежели что-то понадобится – спрашивайте, - ответила экономка и отвернулась, чтобы утереть влажные глаза.
А я не спеша прошлась по комнате, бывшей будуаром. Осматривалась и разглядывала фотографии, коих на стенах и полках было великое множество. Что любопытно, супруг Ксении встретился мне лишь на одном снимке, а в основном запечатлены были она сама и ее дочери. Что опять же говорило о многом. Кажется, Ксения была в браке не то чтоб очень счастлива.
— Родители Ксении Тарасовны живы ли еще?
— Нет, - без заминки ответила экономка. – Еще девочкою она сиротой осталась. Дальняя родня приютила в Киеве, после в женскую гимназию устроила. А сразу по окончанию и замуж выдали.
Я кивнула. И впрямь сомнительно, чтобы девушка по собственной воле вышла за человека на тридцать лет ее старше. Скорее, ее принудили. Впрочем, ничего из ряда вон выходящего в том не было.