— Милый, - я потянулась через стол и игриво погладила Женину руку, - я подала сегодня объявление о найме кухарки, обещаю, что мы едим курицу последний раз в жизни.
Честное слово, я думала, он обрадуется.
— А чем плоха курица? – изумился Женя вполне серьезно. – Но насчет кухарки – это отличная новость. И тогда уж тебе следовало нанять и горничную.
— А Катя?..
— Что – Катя? Кто-то же должен вызывать прачку или хотя бы открывать дверь, когда звонят. Не знаю… если тебе ее жаль, повысь Катю в экономки. Сколько нынче платят экономкам?
— Надо в газетах почитать… - я снова упрекнула себя за то, что ничего не смыслю в ведении хозяйства.
— Но и от Кати в роли горничной проку нет. Я же предлагал завести лучше канарейку – от нее тоже много шума и мало пользы.
— Тише, услышит… - я покосилась на дверь.
А потом подперла рукою голову и некоторое время молча наблюдала, как муж разделывает птицу.
— Что? – поинтересовался он, поймав этот мой взгляд.
— Нечего, только лишь смотрю, как ты ешь.
— Смотри-не смотри, но мне еще поработать с бумагами нужно – раньше, чем через два часа я в спальную не поднимусь.
— Я вовсе не затем на тебя смотрю! – смутилась я и вскочила с места, чтобы он не заметил, как вспыхнули мои щеки.
— А зря – могла бы попытаться. У тебя был шанс.
Я же сделала вид, что больше в упор его не вижу, и прошла мимо.
— Не дуйся, - он легко поцеловал меня. – Неужто до сих пор не научилась различать, когда я пытаюсь пошутить?
— Кто тебе сказал, что не научилась? – я положила руки Жене на плечи и, добившись чего хотела, с обожанием глядела в любимые черные глаза. - А тебе бы следует научиться понимать, что дуюсь я лишь для того, чтобы ты меня обнял.
— А тебе кто сказал, что я не научился?
Мы улыбнулись одновременно, и на этот раз я поцеловала его сама.
— Ой! – ахнула она, однако тотчас выйти не поторопилась. – Я, право, думала в столовой убрать да спать лечь пораньше.
Я, как ужаленная вскочила на ноги, чтобы оправить юбку. Один чулок Женя все-таки успел отстегнуть, и он гармошкой ниспал к щиколотке.