Я снова встала и отошла подальше от него, вглубь комнаты, пытаясь собраться с мыслями. Он не стал останавливать в этот раз. Я видела очертания его тела на фоне неярко освещенного луной окна, сама находясь в темноте.
– Все это было только для того, чтобы выудить из меня правду? О Торнтоне?
– Да, – просто ответил он.
– И сейчас ты не уверен, честна я с тобой, или нет?
– Сейчас я знаю точно, что ты с Торнтонами никак не связана. Но у меня есть сомнения по другому поводу.
– Но ты не будешь больше выдавливать из меня откровения пытками?
– Больше никаких пыток, – пообещал он.
Я замешкалась.
– Разговаривать проще, смотря друг на друга.
Я не сдвинулась с места."
"– Неужели ты думаешь, если я захочу что-то сделать без твоего согласия, меня остановят эти несколько метров? – не выдержал он.
Глупо, очень глупо я поступила, притащившись сюда. Думала, что при куче свидетелей мне ничего не будет грозить? И осталась один на один со своим главным страхом. Какой теперь толк обмирать от ужаса, если сила в его руках?
Я нехотя вышла из укрытия и снова устроилась в кресле.
– Между нами что-то было? – я решилась прямо задать главный вопрос.
Кто знает, что еще он мог мне внушить? Имея нулевой опыт общения с мужчинами, я могла, тем не менее, отплясывать залихватский стриптиз у него на кухонном столе. Тонула я, по крайней мере, очень реалистично.
– Когда я занес тебя в свою спальню, у меня не было намерений запугивать или пытать.
Меня из жара бросило в холод, начало трясти, как в ознобе. Слыша его ровный, такой спокойный пересказ тех событий, я заново переживала их.
– Ты была почти раздета. Прикасаясь, я ощущал бурные потоки сексуальной энергии в твоем теле. И сопротивлялась, как дикая кошка. Это очень возбуждает, знаешь ли.
При этих словах я не сдержалась и громко выдохнула.
– Я хотел тебя, до безумия, – продолжил он обыденно, как мог бы рассказывать о погоде за окном.
– И? – поторопила я, стараясь поскорее проехать неудобную тему.
– Я содрал с тебя ту проклятую рубашку. И ты вдруг потеряла сознание.
Злость придала мне храбрости.
– Дальше.
– Это меня отрезвило. Я отнес тебя в постель, и там, уже при свете, увидел тот большой синяк. Позвонил Йену. Как ты уже знаешь, он врач.