— Почему Саша решила, что ее мать убил Змей? — не утихала я.
Панина пожала плечами:
— Интересный вопрос. Но не ко мне его адресовать надо. Откуда я могу знать, что творилось в голове Саши? Она с детства странно себя вела — то плакала весь день, то хохотала.
Дегтярев протянул Паниной чистый бокал.
— Возьми его так, чтобы получились четкие отпечатки.
— Зачем? — не поняла Татьяна Николаевна."
"— Если ты находилась в доме Вероники, то где-то там непременно остались твои «пальчики», — пояснила я.
— Поняла, — кивнула Панина. — А в кино показывают другую процедуру — мажут ладони чем-то черным.
— Ну, если ты желаешь сделать все официально… — протянул полковник. — Можем, конечно, пойти в офис, но я хотел по-тихому. Если твоих следов нигде в коттедже Балабановой нет, то никто не будет знать, что ты имеешь к ней какое-то отношение.
Татьяна быстро схватила фужер.
— Мне опасаться нечего. Но есть просьба: когда узнаете, что я и близко не подходила к Балабановой, не рассказывайте Лёне о моей юности. Таня Михайлова давно похоронена, закопана, ее могила травой заросла.
— Ты бросила двух маленьких дочек, — не выдержала я, — они росли в приютах, и ты равнодушна к их судьбе.
Панина положила руки на стол.
— Уже говорила и снова повторяю: история, которая случилась в тот Хеллоуин, за одну ночь сделала меня другим человеком. Я не могла тащить в новую жизнь старый багаж. Мне никогда не нравилась Саша, она с детства вела себя отвратительно, потому что моя бабушка ее до предела избаловала.