Если я пыталась поцеловать маленькую Сашу, та меня кусала и кричала: «Хочу к бабушке!» А Лёник сам бежал меня целовать и говорил: «Можно около тебя в кресле посижу, прижамшись?» Смешное такое слово — прижамшись…
— Аня тоже была плохой? — вздохнула я.
— Да нет, могла тихо книжки рассматривать, — ответила Панина. — Но зачем она мне?
Дегтярев крякнул. Меня же, что называется, понесло по кочкам.
— А Вероника? Тебе не пришло в голову, что малышка вырастет и начнет искать родную мать? Ведь убитую Орлову, благодаря твоему студенческому билету и тому, что Надя Фомина не смогла как следует разглядеть изуродованный труп, считали Татьяной Михайловой.
— Ничего это не значит, — оборвала меня Татьяна Николаевна. — Вероника выросла и стала мошенницей. О родной матери она не думала. И если у вас более нет вопросов, я удалюсь. Саша, проверь мои отпечатки, и поймешь, что я к Балабановой никогда не приходила.
Глядя в спину уходящей Паниной, я пробормотала:
— Железные нервы…
Дверь за Татьяной Николаевной захлопнулась, и я спросила у Дегтярева:
— Почему ты не поговорил с ней о смерти Саши? Молодая, вроде на вид здоровая Александра умерла внезапно, хорошо угостившись на презентации, которую устраивала мать Леонида.
Полковник взял свой телефон.
— Только что прислали результат вскрытия Александры. У Пуськовой была очень редкая опухоль головного мозга, которая росла-росла да и перекрыла сосуд, а тот разорвался.
Александр Михайлович вынул свой ноутбук."
"— А теперь послушай, какую информацию мне прислали одновременно с протоколом вскрытия. Александра перебралась в Москву несколько лет назад. До этого она трижды побывала замужем и в связи с новым браком каждый раз меняла место жительства. Похоже, у женщины был не самый сладкий характер, она всегда потакала своим желаниям. Но в крушении первых браков ее нельзя обвинить.