Так и сказать: «Сегодня, когда будешь дрочить, подумай обо мне, пожалуйста!» Тебя могу именно потому, что мы – друзья. А потом расскажешь, как все прошло. Как там было.
Я вздохнул.
– Но не вздумай вставлять. Мы ведь друзья. Только не вставляй, а в остальном… делай, что хочешь. И думай, что хочешь…
– Не знаю. Мне никогда не приходилось действовать с такими ограничениями.
– Ну что – подумаешь?
– Посмотрю.
– Только это… Ватанабэ, не считай меня развратницей, сексуально неудовлетворенной или провокаторшей. Просто мне это жутко интересно и жутко хочется знать.
– «На конкретных примерах»… – в отчаянии буркнул я.
– Но стоит мне что-нибудь спросить или сделать, как у моего парня портится настроение и он злится. Говорит, что я – развратница, больная на всю голову. Никак не соглашается на оральный секс. А мне так хочется попробовать.
– Хм…
– Ты как – не против орального секса?
– Не против, в общем-то.
– Скорее нравится?
– Скорее нравится, – ответил я. – Но давай поговорим об этом в другой раз. Не хочется этим прекрасным утром убивать время разговорами о мастурбации и оральном сексе. Давай поговорим о другом. Твой парень учится в нашем институте?
– Нет. Конечно, в другом. Мы познакомились в одном кружке еще в старших классах. Я училась в женской школе. Он – в мужской. Такое часто бывает: совместные концерты, ну, сам знаешь.
– Что?
– Ну, правда, хотя бы разок… подумай обо мне?
– Попробую. В следующий раз, – смиренно ответил я.
Мы сели в электричку и поехали до Очяно-мидзу. Я еще не завтракал, поэтому купил и съел тонюсенький сэндвич в вокзальном кафетерии. Выпил кофе, похожий по вкусу на вареную типографскую краску. Воскресное утро, поэтому электричка оказалась битком набита семьями и парочками. Все куда-то ехали. По вагону сновали с бейсбольными битами мальчишки в одинаковой форме.
– Знаешь, что мне сейчас хочется больше всего? – тихо спросила Мидори в районе станции Ичигая.
– Представить себе не могу, – ответил я. – Об одном прошу – только не в электричке, а? Услышат.
– Жалко.