Руки эти, как и все, что было на ней, выглядели изысканно и шикарно. Я подумал о Рэйко и Наоко. Что они сейчас делают? Наоко, пожалуй, лежит на диване и читает книгу, а Рэйко играет на гитаре «Norwegian Wood». Меня вдруг неудержимо потянуло в их комнатку. Что я здесь вообще делаю?
– Чем мы с Ватанабэ еще похожи – так это отсутствием желания, чтобы нас понимали другие, – сказал Нагасава. – Этим мы и отличаемся от остальных. Все они только суетятся, как бы их правильно поняли. Но я не такой, да и Ватанабэ – тоже.
– И это правда? – спросила у меня Хацуми.
– Да ну, – ответил я. – Я не такой сильный человек. И мне далеко не все равно, поймут меня или нет. Есть те, кого я хочу понять и самому быть ими понятым. Просто думаю: что поделаешь, если меня другие не совсем понимают? Смиряюсь с этим. Но это не значит, что мне все равно, как говорит Нагасава, поймут меня или нет.
– А я что говорю? – Нагасава взял кофейную ложку. – То же самое.
– Нагасава, тебе так же все равно, понимаю ли я тебя или нет? – спросила Хацуми.
– Кажется, ты вообще ничего не понимаешь. Человек поймет другого, когда придет соответствующее время, а не потому, что этот другой захочет, чтобы его поняли.
– Выходит, я ошибалась, когда хотела, чтобы меня кто-то правильно понял? Например, ты?
– Нет, не ошибалась, – ответил Нагасава.
– Но меня ты не любишь, да?
– Поэтому ты мою систему…
– Да причем тут система? – закричала Хацуми. При мне она кричала в первый и в последний раз.
Нагасава нажал кнопку звонка на краю стола, официант принес счет. Нагасава протянул официанту кредитную карточку.
– Прости, Ватанабэ. За сегодня, – сказал он. – Я провожу Хацуми, а ты смотри сам.
– Я-то ладно.
Официант вернул карточку, Нагасава сверил сумму и поставил подпись. Мы встали и вышли из ресторана. Нагасава собирался поймать такси, но Хацуми его остановила.
– Спасибо, но сегодня я больше не хочу тебя видеть. Можешь не провожать. Спасибо за ужин.
– Как хочешь, – сказал Нагасава.
– Меня проводит Ватанабэ, – сказала Хацуми.
– Как хочешь. Только Ватанабэ – почти такой же. Как я.