– Ты говорила.
– У сестры свидание с женихом. Укатили куда-то на его машине. Он работает в одном автоконцерне и на машинах помешался. А мне эти железяки безразличны.
Мидори продолжала молча мыть посуду, а я – вытирать.
– Еще отец, – сказала она после паузы.
– Ну да.
– Он в прошлом июне уехал насовсем в Уругвай.
– Уругвай? – удивился я. – Почему именно в Уругвай?
– Захотел там жить. Дурацкая выходка. У его бывшего сослуживца там ферма. Вот ему и взбрело в голову, что стоит туда только поехать… Собрался и улетел.
Я не знал, что сказать и, приоткрыв рот, смотрел на нее.
– Знаешь, что нам с сестрой сказал отец после смерти матери? «Мне очень горестно. Лучше бы вместо матери умерли вы на пару». Мы так обалдели, что слова не могли сказать. Представляешь, что у него на уме? В любом случае, это чересчур.
– Точно.
– Думаешь, нам не больно было такое слышать? – Мидори сама себе кивнула. – Во всяком случае, в нашей семье все со странностями. Причем, каждый со своими.
– Похоже.
– Но разве плохо, когда люди любят друг друга? Так любить свою жену, чтобы суметь сказать дочерям: «Лучше бы вы умерли вместо нее».
– Может, так оно и есть.
– И укатил в Уругвай. Бросил нас на произвол судьбы.
Я молча вытирал тарелки. Когда закончил, Мидори поставила всю посуду в буфет.
– И что, от отца нет вестей? – поинтересовался я.
– Один раз прислал открытку. В марте. Но в ней ничего конкретного: «здесь жарко», или «фрукты не такие вкусные, как я думал», – ну, в этом роде. Чушь какая-то. На открытке – чудовищный осел. Похоже, у него с головой не все в порядке. Даже не написал, встретился со своим другом или нет.
"– Если отец позовет к себе в Уругвай, поедешь?
– Пожалуй, да. Разве не интересно? А сестра ни за что не поедет. На дух не переносит грязные места и вещи.
– А там разве грязно?
– Не знаю. Но она уверена. На дорогах – ослиный навоз, вокруг которого роятся мухи. В туалете толком не течет вода. И кишат ящерицы и скорпионы.