– А ничего, что так? В смысле, что посетитель-мужчина ночует в комнате женщин?
– Ну ты же не полезешь ночью к нам в спальню и не станешь по очереди насиловать нас?
– Конечно, нет.
– Тогда какие проблемы? Ночуй у нас – поговорим обо всем не спеша. Так будет лучше. Сможем лучше понять друг друга, послушаешь, как я играю на гитаре. Говорят, неплохо.
– Вам действительно это не в тягость?
Рэйко зажала во рту третью сигарету, скривила уголки рта и прикурила.
– Мы вдвоем уже говорили на эту тему. И вместе приглашаем тебя.
– С удовольствием, – сказал я.
Морщины в уголках глаз Рэйко стали глубже, и она посмотрела мне в глаза.
– Как-то странно ты говоришь, – заметила она. – Не хочешь ли ты сказать, что подражаешь тому пареньку из «Над пропастью во ржи»?
– Да ну, – рассмеялся я в ответ.
Рэйко смеялась, не выпуская сигарету изо рта.
– А ты – человек прямой. По тебе видно. Я здесь давно и столько за это время повидала разных людей… Я разбираюсь, кому открыть душу можно, а кому – нет.
– И тогда что?
Рэйко весело сложила на столе руки.
– Человек поправится.
Пепел упал на стол, но она этого не заметила.
Мы вышли из главного корпуса, миновали пригорок, оставили позади бассейн, теннисный корт, баскетбольную площадку. На корте играли двое мужчин: худощавый пожилой и упитанный молодой. Играли неплохо, но на мой взгляд, – в какую-то совсем иную игру.
Мы прошли вперед. Там начиналась роща, по которой были разбросаны пятнадцать или двадцать скромных и аккуратных европейских домиков.
– Здесь живут семьи сотрудников, – объяснила мне Рэйко. – Не обязательно ездить в город. Все необходимое можно собрать прямо здесь, – на ходу продолжала она. – Почти все продукты питания, как я уже говорила, – из подсобного хозяйства. Есть своя птицеферма, поэтому яйцами себя обеспечиваем сами.