– Но будет несправедливо, если такими, как ты, понюхавшими пороха, после победы будут командовать те, кто в это время вместо боев учится в школе. Справедливо?
Васильку было безразлично, что будет завтра, он воевал сегодня и потому никуда не хотел ехать. Но майор сам перетянул его на свою сторону спора:
– Правильно, нет. Ваш фронтовой опыт вкупе со школьными знаниями сделает вас будущими полководцами и министрами. Вот куда смотрит товарищ Сталин, а не как мы себе под нос. Короче, приказ, раз не нравится распоряжение: готовиться к отправке в Москву.
– Не хочу, – вновь попытался встать Василек, но на этот раз майор бдительно перехватил парня и прижал к заляпанным чернилами доскам стола.
– Ты военный человек и будешь выполнять предписания. Иначе – дезертир и военный трибунал. Все. Разговор окончен. Хотя, если по-честному, мне жаль будет с тобой расставаться.
Зря, конечно, произнес последнюю фразу, потому что Василек подался навстречу, а сентиментальность была совсем ни к чему. Отвернулся к сейфу, прекращая разговор:
– И воротничок свежий подшей. Третий день наверняка трешь им шею. От чириев потом не избавишься.
Грубость начальника подействовала отрезвляюще, и Василек, демонстративно громко щелкнув каблуками, вышел из землянки.
Глава 5
Курская земля изобилует пригорками, и если одни ради будущей железной дороги нещадно срезались отполированными до зеркального блеска лопатами, то не попавшие в зону стройки приспосабливались под наблюдательные посты – отслеживать приближение немецких самолетов в небе да посторонних лиц у дороги.
Выставлялись на них в основном мужчины, имевшие хоть какое-то представление о воинской дисциплине, но по состоянию здоровья отстраненные от полноценной рабочей смены. В помощники к ним определялись молодые пацаны, имевшие зоркий глаз да быстрые ноги: ни оружия, ни средств связи наблюдателям не выделялось, и рассчитывать они могли только на себя.
Бывший зэк Иван Кручиня и его сосед по деревенской улице Семка, из-за войны не успевший закончить старшие классы, дежурили вместе не первый раз. Обязанности знали, и если первые дни что у старого, что у малого от напряжения лопались сосуды на глазах, то со временем пообвыклись и научились не только вычленять и реагировать лишь на главное, но и давать себе минуты отдыха.