Н-неужели не п-понимаете?
– Не понимаю, – без пощады улыбнулся дальнейшей безнадежности задержанной Соболь. – И жалеть ты можешь теперь только об одном – что не ушла вместе со своей Эльзой. Ординарец!
Вместо вечно отсутствующего ординарца, что-то добывающего, обменивающего, улучшающего быт начальника, появился Василек.
– Я когда-нибудь увижу ординарца? – всколыхнулся Соболь. – Я уже забыл, как он выглядит!
Коля, помня гнев Врагова и уже прекрасно усвоив, что у младших по званию он еще ненавистнее, даже не переступил порожек землянки, пожал плечами и застыл в проеме.
– Взять ее. В карцер!"
"Несмотря на то что он служил при контрразведке с Нового года, привыкнуть к арестам сослуживцев Василек так и не смог. Вот только что находились рядом добрые люди, ел с ними из одного котла, прятались от одних бомб, а тут бац – и враг народа! А еще паче – шпион, работавший на немцев. И в кутузку. Поначалу ему льстила всесильность службы, к которой принадлежал, тешило самолюбие то подобострастие, с которым к нему обращались словно заранее виноватые солдаты.
На развилке тропинок врач замерла, напряженной спиной ожидая команду. Первых конвоируемых Колька по примеру Врагова и лейтенанта просто тыкал стволом автомата в нужном направлении, сейчас же подсказал голосом:
– Влево.
Передав врача охраннику, постарался побыстрее вернуться обратно, чтобы не видеть закрывающуюся дверь в землянку, приспособленную под камеру. Имелась еще одна причина как можно быстрее вернуться в опустевшую землянку Врагова. Дождавшись, когда Гаврила-часовой около нее в отсутствие офицеров пристроится подремать в тенечке, Василек, прихватив на всякий случай ведро с водой и тряпкой, юркнул в знакомо скрипнувшую дверь.