— Как ты ощутила, что Эль-таим принца взламывают?
Нет ничего удивительного в том, что больше мне уже ничего рассказывать не хотелось. Нервно поведала о случившемся в общих фразах и завершила злым:
— Допрос завершен?
Губы Гаэр-аша растянулись в жуткой, обещающей большие проблемы улыбке, но в следующее мгновение, оттолкнувшись от стола, он выпрямился, затем и вовсе снова отошел к окну, постоял, заложив руки за спину. Норт, совершенно забыв о еде, смотрел на меня так, что в груди все сжалось. Он и спросил:
— Убивал взглядом?
Угу, вот прямо как вы сейчас.
— Я не флиртовала ни с кем, — и с чего спрашивается оправдываюсь.
Гаэр-аш мне совершенно никто, Норт жених, но фиктивный. А чувствую себя так, как будто изменила обоим разом. Причем перед Дастелом просто от чего-то стыдно, а вот от ректора уже в ужасе ждешь последствий. И вспомнилось, как при малейшем намеке на угрозу со стороны Гаэ-аша Гобби предусмотрительно сбежал… Видимо в прежней жизни он действительно хорошо знал, что такое эти темные лорды.
— Я спросил о другом, — холодно напомнил Норт.
Мрачно посмотрела на него. Мрачно и выразительно. Впечатлился, кивнул, и спросил уже гораздо мягче:
— У тебя была возможность защититься?
Не нашлась что ответить. Задумчиво поковыряла ложечкой пирожное, и уже собиралась было ответить, что нет, как Гаэр-аш произнес:
— Больше никаких прогулок с Гобби.
Затем добавил:
— Пока не разберемся с ситуацией из дома без меня не выходить. Норт, доешь и к цирюльнику.
С этими словами ректор нас покинул. Глядя ему вслед, я все думала, что Гаэр-аш если и бывает с кем-то хорошим, то только в мечтах, наверное. А едва мы остались одни, посмотрела на Норта — парень ел как-то совершенно без аппетита и старался на меня не смотреть. Я не стала лезть в душу и вернулась к чаю. Уже когда почти допила, Дастел вдруг произнес:
— Принц Танаэш известный бабник.
Я не стала комментировать, во-первых, я этого принца не знаю, во-вторых, меня это не интересует.
— Но, насколько мне известно, обручившись с ведьмой он остепенился.
И это я тоже не стала комментировать.
Норт совершено прекратил есть, отодвинул от себя поднос, воззрился на меня. И доедаемое мной пирожное мгновенно потеряло всяческий вкус.
— Что? — не выдержав, спросила у Дастела.
Тот сидел, стискивая зубы, от чего желваки танцевали на его скулах, но больше Дастел ничего не сказал.