О смертельных схватках и их победителях (СИ)

Дастел откинул голову назад, гулко стукнувшись о стенку ангара, хрипло начал рассказывать:

— У меня кровь горит. Жуткое ощущение, словно лава перетекает, не хватает воздуха, задыхаешься и горишь всем телом. Я не знаю, смогу ли справится с этим.

Поежилась, но усилием воли осталась все так же близко к Норту, и руку не убрала, затем тихо сказала:

— Насколько я поняла, у Гаэр-аша такой приступ был только раз.

— Это радует, — слабым голосом произнес некромант.

А затем едва слышно спросил:

— Я превращаюсь в чудовище?

Затаив дыхание я зажмурилась.

Сильно-сильно, до боли, до светящихся точек перед глазами, до слез, которым не позволила сорваться с ресниц. Потому что я не могу сказать Норту правду. Не могу. Одно дело бросить Гаэр-ашу в лицо «вы чудовище», и совершенно другое сказать нечто подобное тому, кто стал другом. Кто на короткое время был больше чем другом…

— Норт, — почти простонала, — ты…

О, Тьма!

Я поняла, что никогда не смогу ему это сказать. Просто никогда.

Норту мои слова и не потребовались. Обняв меня за плечи и прижав к себе, он тихо произнес:

— В моем роду темная кровь не просыпалась ни у кого. В роду Артана иногда да и последствия были печальны.

Я напряглась, чуть отстранилась от Дастела, изумленно посмотрела на него и спросила:

— Что значит, последствия были печальны?

Его щека дернулась, но мне ответили предельно честно:

— Становились чудовищами.

Вздрогнув, удивленно взглянула на Гобби. Мое умертвие передумало прыгать, и, подойдя чуть ближе, задумчиво прислушивалось к нашему разговору.

Вид у зомби выражал сомнения наряду с размышлениями. Заметив мой взгляд, Гобби развел руками, мол «ничего о подобном не слышал». Не удивительно, что я тут же спросила:

— В каком смысле «чудовищами», Норт?

Он улыбнулся, потом рывком поднял меня, пересадив к себе на колени, снял куртку, бросил на пол, и вернул меня на место, но так чтобы я уже на его куртке сидела. В ответ на мой возмущенный взгляд пояснил:

— Я не уверен, что сейчас смогу лечить, так что не замерзай, ладно?

Кивнула, соглашаясь.

Норт протянул руку, коснулся горячей ладонью моей щеки, в его глазах промелькнуло что-то полное грусти и парень начал рассказывать:

— Эту историю знают в оригинале лишь члены наших семей, только те, в ком течет кровь Веридан — Дастелы и Гаэр-аши. Ты единственная, кому расскажу, и лишь потому, что знаю — ты никому никогда не поведаешь и строчки.