Одна мысль неслась за другой, несмотря на происходящее.
На руки, что держали крепко — не вырвешься.
На горячую грудь, ритмично поднимающуюся и опускающуюся, к которой прижали.
Ира оказалась в ловушке.
Ещё было не менее горячее дыхание на шее.
И дальше — поцелуй.
В основание шеи.
Когда чужие обветревшие губы коснулись кожи Ирины, девушка взвилась ещё сильнее. Она вцепилась пальцами в ладони Дмитрия, пытаясь их разжать, царапаясь, как дикая кошка."
"— Пусти… Пусти… Стой же!
Он не слышал её.
Его губы оставляли обжигающей след на коже.
Ирина задыхалась. И от того, что её держали, и от того, что с ней делали. В глубине души она надеялась, что сталкер её не тронет. У него была возможность надавить на неё, воспользоваться её слабостью, принудить. Он знал, где она живет, знал её расписание. Он спал на лавочке у её дома! И ни разу не проявил агрессивности по отношению к Ирине.
Да, говорил, что хочет. Деньги предлагал, но, слыша её «нет», отступал.
Отчасти эта вера позволила Ирине сохранить относительную видимость спокойствия. Не сорваться в истерику и бессмысленные мольбы. Последнее особенно глупо. Не для того её искали, не за тем настоятельно предлагали проехать с ними, чтобы потом отпустить.
Вера позволила думать, что Ирина… особенная.
Глупо.
И сейчас эта вера не просто трещала по швам.
Она рвалась. Быстро, стремительно, разлетаясь на кровавые отметки. Выворачивая душу Ирины наизнанку, заставляя сердце кровоточить от страха.
Ира ещё боролась. Ей не хотелось сдаваться.
— Прекрати… Прекрати немедленно! Ай!
Когда и как она оказалась у стены — сложный вопрос. Почувствовала, как её снова резко разворачивают, и вот она уже упирается обеими руками в стену, силясь не удариться лицом о жесткую поверхность.
Ирина не успела понять, что произошло, лишь увидела, как рядом с её ладонями опускаются более крупные.
Всё с теми же сбитыми костяшками… Только сейчас раны выглядели свежими.
Мужчина навис сзади.
Он больше не касался Ирины.
Только дышал.
Шумно, рвано, отчего волосы на голове девушки вставали дыбом.
Он взял её в капкан, поймал и отпускать не собирался.
Или… он отпустил?
Таким странным, только ему понятным образом. Живот скрутило ноющей, тянущей болью, как перед менструацией. Ирина отчаянно пыталась вспомнить, когда у неё должны быть месячные. Через десять дней. Боль не их предвестница. А жаль… Впервые в жизни она обрадовалась бы начавшимся ранее месячным.