Ночью вернешься к долине, не сближаясь с Келоем, начнешь выдвижение к палаточному лагерю. Смотри, чтобы пленных всех живыми довел!
— Я все помню, Хозяин!
Подобный приказ получил и Аслан, ведущих свой отряд за противоположным хребтом ущелья Тюльпанов, за исключением предупреждения о пленных, так как у него таковых просто не было.
Отключив радиостанцию, Палач повернулся к Доулетхану и Ачмизу:
— Пора и нам уходить! Доулет, возьми рацию и скажи, как далеко спрятан джип?
Первый помощник главаря банды, приняв прибор связи, ответил, касаемо личного транспорта Хозяина:
— В двух километрах отсюда! Через спуск и небольшой перевал, в лесном массиве.
Палач проговорил:
— Что ж, прогуляемся по родным горам! Дело свое мы сделали. Урок русские получили хороший. Вперед, к джипу!
Палач, два его заместителя и трое отборных бойцов личной охраны начали спуск по противоположному от Келоя, уходящему в долину, склону правого хребта. С вертолета, ведущего наблюдение за аулом и его окрестностями, заметить группу Палача было невозможно: она шла под прикрытием густой растительности.
Роты, поднятые по тревоге, на максимально возможных скоростях рвались к Келою. Десантные отсеки бронетранспортеров и боевых машин пехоты были пусты. Личный состав занял места на броне, ощетинившись вооружением.
Перекрыв все нормативы, головной разведывательный дозор вышел на плато и остановился.
Перед ним открылась страшная картина — развороченные и сожженные прямым попаданием гранатометов БТР и автомобили и трупы вокруг, много трупов.
Вот, значит, как, подумал командир передового дозора, лейтенант Павлов, доложивший обстановку командиру сводного отряда, идущему к аулу, капитану Кулагину.
Начальник разведки полка приказал Павлову выдвинуться в обход аула и занять позицию с правого фланга, чтобы огнем скорострельной пушки и спаренного с ней пулемета прикрыть выход на равнину основных сил сводного отряда.