"
"На семье Бабурао ситуация сказалась особенно остро. Все уже знали, что индийские хаак-гвай, солдаты и матросы, на пару с английскими фаан-гвай свободно разгуливают по побережью, а связь Бабурао с бенгальцами, как и то, что лодка-кухня Аша-диди потчует главным образом ачха, ни для кого не было секретом. Возникшие серьезные неприятности не оставили семье иного варианта, как прикрыть харчевню.
После боя под Макао минуло два месяца, и одним прохладным осенним вечером в дверь Нила постучали. Комптон выглядел совершенно убитым.
— Я с плохими вестями, А-Нил…
Комиссар Линь, поведал печатник, смещен с должности, причем в оскорбительной манере: император направил письмо его заместителю, обращаясь к тому как к преемнику главы провинции.
— Без всяких уведомлений великого человека убрали, точно пешку, обмолвившись о том в письме к его подчиненному. Вот она, награда за честную и верную службу императору!
Еще никогда Нил не видел приятеля таким угнетенным.
Через пару дней поступило официальное подтверждение: Линь Цзэсюя отзывали в Пекин.
Новость взбаламутила Гуандун, где комиссар был чрезвычайно популярен. На улицах толпы людей выражали ему сочувствие и, окружив его паланкин, бросали подарки — башмаки, зонтики, халаты, ладанки и прочее.
Опала комиссара означала фиаско Чжун Лоу-сы и далее по цепочке Комптона. Оба понимали, что новое руководство максимально ограничит деятельность старца, тем самым уничтожив все их двухлетние труды.
Нил случайно оказался в печатне, когда к Комптону, не уведомив о своем визите, заглянул Чжун Лоу-сы. За последние два месяца он сильно сдал — выглядел измученным и смирившимся, тяжело опирался на палку. Прощание вышло грустным.
Нил больше никогда его не видел.
На другой день Комптон отправился засвидетельствовать почтение отбывающему комиссару и узнал, что тот никуда не уезжает. Император повелел ему остаться в Кантоне и оказать содействие новому начальнику в расследовании его собственных деяний.
Похоже, Линь Цзэсюй уподобился родовому архиву, который по необходимости достают, а потом сразу убирают.
Гуанчжоу ожидал нового правителя, однако ситуация безвластия и неопределенности усугубляла тревогу, охватившую город.
Одним вечером Нил возвращался домой, и когда он сошел с парома, его окружила толпа беспризорников, выкрикивавших оскорбления и похабщину.