Ширин окинула взглядом стены в панелях, откинулась на подушку и прижала руку к груди, пытаясь унять бешено, однако с перебоями колотившееся сердце.
— Что с вами, биби-джи? — Задиг взял ее другую горячую руку и накрыл своей прохладной ладонью. — Расскажите.
Ширин смежила веки.
— Мне было видение, очень странное, что-то вроде снов Фредди.
— Поясните, биби-джи.
— Мне явился Бахрам, он стоял рядом. Пришел повидаться и хотел что-то сказать."
"Ширин сильно закашлялась, Задиг подал ей стакан воды.
— Говорите, биби-джи.
— Он попросил прощения и сказал, что я должна отринуть прошлое. Смотри в будущее, сказал Бахрам, как можно лучше проживи отпущенные тебе годы. Потом простился и исчез. А я очнулась. — Краем сари Ширин отерла глаза.
— Не надо плакать, биби-джи. В его словах не было ничего худого.
Ширин сглотнула рыдание.
— Я только не понимаю, почему он просил прощения? За что? — Не дождавшись ответа, она посмотрела Задигу в глаза: — Скажите правду… Бахрам покончил с собой?
— Не думаю, что все так просто.
— Невероятно! — Ширин фыркнула. — Бахрам не верил в видения!
— Но он сам мне о том рассказал, биби-джи. Это случилось в его последний рейс, когда Чимей уже давно была мертва. В Бенгальском заливе «Анахита» попала в шторм. Груз разболтался, и Бахрам полез в трюм спасать что уцелело. Внизу все пропахло опием-сырцом, его-то испарения, возможно, и породили галлюцинацию.
— Я не понимаю. То есть он был курильщиком опия?
Задиг смущенно поерзал на стуле.
— Не хотелось бы этого говорить, биби-джи, но правда в том, что в свои последние дни Бахрам курил постоянно. После кантонского кризиса он был ужасно подавлен.
— Из-за финансовых потерь?
— Не только. Он тревожился и о другом…
— Говорите, Задиг-бей.
— Опийный кризис стал тяжелым испытанием, Бахрам разрывался между двумя семьями, между Кантоном и Бомбеем, Китаем и Индостаном.