К счастью, в жилах моих течет кровь большого рода отважных солдат. Да будет вам известно, мой дед участвовал в битве при Вандиваше, а отец сражался под Асаи. Я женщина сильная и не уклонюсь от исполнения своего долга. Пока вы под моим надзором, вы безвредны, и моя святая обязанность проследить, чтобы вы благополучно покинули пределы зала. Я лично препровожу вас на баджру. Немедля.
Захарий был сломлен окончательно. Понурившись, точно провинившийся школяр, он пробормотал:
— Хорошо, идемте.
Миссис Бернэм повернулась к нему спиной и жестко скомандовала:
— Будьте любезны застегнуть пуговицы.
— Слушаюсь.
— Благодарствуйте. — Мадам встала и, глядя в сторону, спросила: — Ваше состояние позволяет вам появиться на людях? Питомец ваш надлежаще обуздан?
— Да, мэм.
— Что ж, идемте. Делаем веселые лица и пробираемся к коляске.
Вскинув подбородок, миссис Бернэм отдернула штору и внедрилась в толпу. Не поднимая глаз, Захарий покорно трусил следом. Они покинули зал и прошли к дороге, где стояла хозяйкина коляска.
В экипаже оба расселись друг от друга насколько позволяло сиденье. Лошади взяли резвой рысью, пассажиры молчали, каждый смотрел в свое окошко. Наконец миссис Бернэм тихо, но твердо проговорила:
— Вы сознаете, мистер Рейд, что сами навлекли эту болезнь?
— Я вас не понимаю, мэм.
— Неужели? — Мадам резко повернулась к собеседнику, глаза ее полыхали. — Если вы полагаете свой недуг тайной, вы заблуждаетесь, мистер Рейд.
Захарий вдруг разозлился.
— Как вы смеете выдвигать подобные обвинения, мадам? На каком основании? Где свидетельства?
— Свидетельствуют мои собственные глаза, мистер Рейд. Вернее, мой бинокль. В тот день я наблюдала приступ вашего нездорового возбуждения, заставивший вас скинуть одежду и броситься в реку. Не понимаю, с чего вы решили, что облегчите свое состояние скрытно, коль совершали сей акт у всех на глазах.