Они были почти ровесники, но племянник Бхиро Сингха уже пару лет отслужил в полку и сейчас командовал новобранцами, которых вместе с Кесри набралось шесть человек.
Хукам Сингх, рослый здоровяк, любил задирать тех, кто слабее. Но Кесри, не уступавший ему ни сложением, ни силой, не был с ним так почтителен, как другие рекруты. Хукам Сингху, уже привыкшему командовать молодыми, это, разумеется, не нравилось. Он быстро понял, что парня не запугать, и сменил тактику: оскорблял, ехидничал, высмеивал смуглость Кесри и постоянно напоминал, что тот покинул дом без гроша в кармане и едет на одолженные деньги.
Первое время Кесри, закусив губу, не отвечал на провокации. Но Хукам Сингх пошел дальше: однажды бросил на палубу грязные ланготу и жилетку и велел Кесри их как следует постирать.
Тому ничего не осталось, как встать в позу — он дернул плечом и отвернулся, чем ужасно разозлил оппонента.
— Не слышал, что ли? Давай принимайся!
— А то — что?
— Доложу хавильдару, моему дяде.
— Валяй.
— Ну смотри…
Хукам Сингх побежал разыскивать дядю, и вскоре новобранцам приказали построиться на баке, где обычно хавильдар проводил свои дни, наслаждаясь свежим ветерком. Сейчас он возлежал на чарпае и покуривал кальян, глядя на медленно проплывавшие берега. Хавильдар поманил к себе Кесри и велел сесть перед ним на корточки, после чего надолго замолчал, сосредоточившись на кальяне.
— Э хам ка суна тани? — наконец промолвил Бхиро Сингх. — Что это мне доносят? Дескать, ты слишком много о себе понимаешь.
Кесри промолчал, но от него и не ждали ответа.
— Конечно, мне следовало учесть, — продолжил хавильдар, — что парень, вопреки воле отца убежавший с чужаками, не что иное, как пиздюк и засранец.
Неожиданно он вскинул руку и ударил Кесри по лицу. Хавильдар был гораздо массивнее и мощнее, и Кесри, в общем-то, еще малец, от оплеухи опрокинулся навзничь.
Вновь раздался голос хавильдара:
— Пора тебе усвоить главное правило солдатской службы — подчинение приказу.
Кесри так и лежал на палубе.