— Нет, — открываю глаза и поворачиваюсь к ребятам: — Саш, а эта Верка по характеру, точно прошмандовка?
— Ага, — расплылся в широкой улыбке бывший домушник, — девка фигуристая. Но слаба на передок. Перед любым красивым мужиком задом вертит. Её уже треть деревни поимела. Но в основном те мужики, которые неплохо сохранились и бабки за душой имеют. Алкашей в дырявых штанах она к себе не подпустит.
— Отлично, — усмехаюсь, обводя довольным взглядом напряженно слушающих ребят. — Теперь я расскажу, что мы с вами сделаем.
Глава 17
Ивану Петровичу было плохо. Сильно сушило горло, голова разрывалась от приступов острой мигрени, а руки тряслись как у припадочного. Вчера вечером, в четверг, со стороны леса к нему украдкой прокрался Валерий Степанович, бережно сжимая в мозолистых руках трехлитровую банку самогона, и предложил «бахнуть» в честь международного дня электросвязи, пока их не спалила его женушка, ласково называемая «старой каргой».
Петрович расплылся в довольной улыбке, и притащил закуски: с пяток яблок, пучок зелени и пару заплесневелых сосисок.
Последующие события запечатлелось в его памяти короткими отрывками. Иван смутно помнил, как Валерий тряс его за грудки, что-то вопя и брызжа слюнями в лицо. Как он с топором в руках гонялся за визжащим, словно испуганный поросенок Степановичем. Как потом обнимал колени товарища в порыве пьяного раскаяния, заливаясь горючими слезами и покрывая рваные штанины с засохшими пятнами грязи слюнявыми поцелуями.
Пробуждение после пьянки было кошмарным. Ивана Петровича разбудил острый предмет, настойчиво скребущий по заросшему щетиной подбородку.
"Открыв глаза, старый алкаш осознал, что он почему-то лежит в сарае с садовым инвентарем. Затем пенсионер увидел прямо перед лицом огромный черный ноготь на большом запыленном пальце, нагло вылезший сквозь прореху дырявого носка.
Пока немного охреневший Петрович недоуменно рассматривал ступню друга, спящий Степаныч в очередной раз дернул ногой, воткнув свое оружие в лицо собутыльника.