Расчувствовавшись, старик приник губами к стеклу, с вожделением старого ловеласа, слюнявящего молодую любовницу.
Чуть придя в себя, пенсионер заметил бумажку, вставленную между бутылками. Дрожащими руками взял и развернул листок.
«Прости братан, это тебе», — прочитал, шевеля губами крупные печатные буквы.
«Степаныч, шельма, извиниться решил», — умилился Петрович.
«Но откуда у старого козла деньги? Ему то и на «Приму» не всегда хватает», — всплыла в голове настораживающая мысль.
«Да какая на хрен разница? Извинился, и ладно», — отогнал сомнения предвкушающий опохмел Иван.
Он подхватил ящик и с энтузиазмом потащил его в дом. Захлопнувшаяся дверь отсекла довольного Петровича от окружающего мира. Раскупоривший бутылку и жадно глотающий прямо из горла живительный эликсир, алкоголик не обращал внимание на лай Полкана, и не видел, как над забором появилось лицо молодого человека, сосредоточенно осматривавшего придомовую территорию. Заметив злобно рычавшую собаку, он метко кинул ей пару кружков аппетитной розовой колбасы.
* * *
Верка скучала. Посетителей сегодня было мало. Закадычная подруга Наташка, ежедневно бегавшая поболтать в магазин, уехала на неделю к своему парню в Ленинград. Серафима Павловна, ходячий выпуск самых скандальных сельских новостей, сегодня за хлебом не пришла.
Через часик-полтора, как всегда, забежит Коля, но Верке он уже немного надоел. Возрастного и наглого Овчинникова она терпела только ради регулярных денежных подачек и периодических дорогих презентов.
Начальнику «Главдорресторана» ничего не стоило подарить продавщице золотое колечко или дефицитные духи «Красная Москва», вызывая у Верки очередной прилив желания горячо отблагодарить благодетеля в самых разных позах.
"Но в общении с местными Коля был подчеркнуто холоден, и держался на дистанции. И это не нравилось продавщице.
«Ишь, барином себя воображает, а мы, значит, чернь с которой можно разговаривать через губу», — отмечала она, наблюдая за разговорами Овчинникова с деревенскими жителями.
Но виду не подавала.