И тогда Эва взяла его руку и приложила к очередному бугру. В ладонь толкнулось что-то настолько осязаемое, что Макар обалдел, а потом погладил ручку — да, наверное это была детская ручка, для ноги маловата.
— Ты, маленькая хулиганка, — сказал он, наклонившись ниже, и живот вновь затрясся, — ты чего разошлась, маме больно!
Эва смотрела на него как-то необычно, тепло, он вообще с удовольствием отмечал, как изменила ее беременность. Вместо колючей, ершистой девчонки Макар видел красивую девушку с мягким, задумчивым взглядом.
"Ему очень хотелось опуститься рядом возле кресла, в котором она сидела, обнять ее, как раньше, прижавшись щекой к этой удивительной конструкции — части Эвы, в которой жила ее девочка.
***Эва ощутила тянущую боль и сделала глубокий вдох. Наверное, это все-таки схватки. Вообще-то рожать она должна была еще две недели назад, тот доктор так и сказал ей, ждем вас через несколько дней, а тут целых две недели прошло.
Макар развил бурную деятельность, договорился в платном роддоме о родах, почему она назвала ему срок тридцать шесть недель, а не сорок, Эва объяснить не могла. Но она так и не собралась с духом, чтобы признаться ему, что тот женатый мужчина, от которого она беременная, как раз и есть сам Макар. Может, потому что тот так недвусмысленно высказался в адрес отца ее ребенка, что теперь это было просто неудобно.
Мак сказал, что в понедельник они поедут в роддом на осмотр, и Эва решила, пусть они там уже сами все увидят. И обменную карту, и все результаты УЗИ, пусть потом Макар кричит и ругается, ну не убьет же он ее. Зато сразу появится масса вопросов и проблем, а ей так не хотелось нарушать тот уклад, который установился между ними в эти две недели!
Мак старался накормить ее витаминами, заставлял много гулять, причем самой гулять не разрешал.