Вместо того, чтобы вылавливать бандитов, убийц, вымогателей, «Пинкертон» все чаще брал заказы на защиту заводов и рудников от забастовок, охрану штрейкбрехеров и прочие недетективные задания. Мне это не нравилось. А кроме того я накопила довольно опыта и денег, чтобы открыть собственную фирму и заниматься только интересными расследованиями.
– Вам платили в агентстве такое большое жалованье? Сколько, если не секрет?
Как человек, выросший в бедности и бóльшую часть жизни, до вышеупомянутого эпизода, считавший каждый рубль, я очень интересовался подобными вещами.
– На собственное дело этого не хватило бы. Нет, у меня образовалась изрядная сумма, потому что я играла в покер.
– Вы азартны? – удивился я. Вот уж никогда бы не подумал.
– Нисколько. Просто, когда я работала агентом под прикрытием, моей специальностью были салуны и игорные притоны. Женщине очень легко обыгрывать мужчин в карты. Особенно, если носить платье с большим декольте, на которое партнеры все время пялятся.
Невероятная она, конечно, была особа, Мари Ларр.
Конечно, я невольно скосил глаза на ее бюст. Он был округл. Должно быть, в вырезе смотрелся очень недурно.
– Выигрыш оставался у меня. В конце концов хватило на аренду офиса в Нью-Йорке, на необходимое оборудование и на жалованье нескольким сотрудникам. Но в Америке женщине-детективу работать трудно. Слишком много предубеждения, слишком мало заказов. Восемь лет назад, после той поездки в Россию, я переместилась в Лондон. Там сегодня центр женской эмансипации.
Мне захотелось спросить госпожу Ларр о самом главном: ради чего все-таки она занимается столь необычным и прямо скажем неприятным делом: возится в грязном, часто окровавленном белье общества, имеет дело с худшими представителями человечества, наконец рискует жизнью – как же в нашем ремесле без этого.
– Что вас влечет: любовь к приключениям и разгадке тайн, мутные секреты людских душ, идиосинкразия к скучной повседневности? Или что-то иное?
Чтобы побудить ее к откровенности, я рассказал про свою приверженность Ордеру и закончил словами, которые произнес с большим чувством:"
"– Для меня нет высшего удовлетворения, чем одерживать победы, пускай маленькие, над темной стихией Хаоса.