«Чудовище, какое чудовище», – бормотал я, очень быстро, чуть не спотыкаясь, идя прочь.
XVI
Это было восемнадцатого, в субботу. А в воскресенье раздался стук в дверь – новомодных электрических звонков в моем доме не было.
Время шло к полудню, но я не так давно встал с постели. Голова шумела, потому что вечером я выпил много коньяку. После гибели Видока у меня завелась эта новая привычка. Обычно я осушал рюмку-другую, чтобы уснуть, но вчерашнее потрясение совершенно выбило меня из колеи.
Открыв дверь, я увидел перед собой Мари.
Мне кажется, именно в тот момент я осознал, что эта женщина значит для меня много больше, чем я желал бы думать.
– Вы? – пробормотал я, пораженный ошеломляющим открытием, и отступил назад.
– Откуда вы узнали мой адрес? – вот единственное, что я спросил.
– От Хвощовой, – коротко молвила Мари и вошла в прихожую, не дожидаясь приглашения.
Оттуда она проследовала прямо в комнату, положила на стол шляпку с перчатками, обернулась.
– Что вы застыли? Идите сюда. Есть новости.
Я запахнул халат, взял себя в руки.
– Какие новости? По поводу Даши?
– Утром ко мне в комнату ворвалась Алевтина Романовна. В крайне возбужденном, я бы даже сказала полупомешанном состоянии. Говорит: «Вы умеете убивать, убивать без морализаторства!».
– Вы ей рассказали про Бетти? – удивился я.
– Нет, конечно. Вероятно, она имела в виду историю в порту. «Убейте его! – кричит. – Убейте! Я заплачу вам много денег! Очень много!». Вы Хвощову давно не видели. Она сильно изменилась. За этот месяц вся высохла, постарела, взгляд воспаленный, но тут прямо совсем сумасшедшая. Я в первую минуту так и подумала: психика не выдержала напряжения, подломилась. Говорила она лихорадочно, сбивчиво. «Дашу не похитили! Деньги тут ни при чем! Зачем ему деньги? Это месть! За Монсарта! Он убил мою девочку, убил!».
Мари на миг умолкла, глядя на полупустую бутылку коньяка. Я поспешно убрал ее со стола."
"– Весь месяц Хвощова беспрестанно чем-то себя занимала, чтобы отвлечься от мыслей о дочери. Это нормальная защитная реакция при шоке. Больше всего времени Алевтина Романовна тратила на свою коллекцию.