Как побитая, плетусь в душ, включаю воду, и когда её потоки начинают струиться по лицу и плечам, вспоминаю, сколько раз мы вместе обнимались в клубах горячего пара, намыливали друг друга гелем, жарко целовались."
"А потом я упиралась ладонями в стену, и Данила нависал сзади, брал так неистово. Или медленно, тягуче… А иногда подхватывал под бёдра, а я прижималась к его груди и обвивала талию ногами. Захлёбывалась от безумных ощущений, когда он вторгался в меня — каждый раз это было откровением, падением в сияющую бездну, чистым восторгом…
Как же я его люблю…
Смотрю в зеркало, расчёсываю влажные волосы, разглядываю своё заплаканное лицо.
Устраиваюсь перед мониторами и понимаю, что губы снова начинают дрожать. Ведь это Данилин компьютер, его кресло и стол…
Я подходила сзади, когда он сидел тут, полностью погружённый в работу, обнимала за плечи, шарила ладонями по каменным грудным мышцам.
А на этом диване мы смотрели фильмы, переплетаясь, как макраме: не разберёшь, где чьи руки, ноги…
Скоро наступит май, зацветут яблони и сирень, наполнив воздух нежным ароматом. Но мне будет не с кем гулять и обниматься, и шептать на ухо нежные слова… Я одинокая, несчастная, покинутая…
Надо вернуться к жизни.
Вроде бы уже должен. Но он не в сети, нигде его не видно. Что случилось?
Проверяю электронное табло столичного аэропорта, вижу, что рейс благополучно приземлился. Почему же Даня не спешит мне набрать? Не мог же так быстро обо мне забыть?
Нет, глупости.
Но я же страдаю! Я так жду его звонка!
Потеряв терпение, нафантазировав всяких ужасов, через полчаса пытаюсь сама дозвониться до милого, но его номер не отвечает. Минуты тянутся невыносимо медленно, я хожу туда-сюда по квартире, по телу прокатывает нервная дрожь…
На часах уже десять… Потом одиннадцать…
Полночь!
У меня закончились варианты, я совсем ничего не понимаю и места себе не нахожу.