Но и не оставили своих намерений заблокировать землян над тюрьмой, не давая им возможности свободно перемещаться в пространстве. Едва ли их присутствие могло задержать земной корабль, имеющий ВАРП-двигатели и генераторы хода «по струне», однако угроза в угрюмом молчании динозавров и «еловых сучьев» была налицо.
Самым же интересным для незримых наблюдателей на борту Вестника было поведение археологов.
Российский фрегат для них не существовал принципиально. Они его словно вообще не замечали.
– Сговорились они, что ли?
– Археологи с тартарианцами? – догадливо откликнулся Голубев. – Возможен и такой вариант. Хотя мне кажется, они просто под кайфом.
Вскочившая при появлении Копуна Диана – глаза на пол-лица – прижала руку к груди, осела на стул на подгибающихся ногах.
– Говори!
Этот Копун был «взрослый», поэтому знал, как успокоить собеседницу.
– Не могу похвастаться, что мы подняли Славу на ноги, однако, по отзывам врачей, у него наметилась положительная динамика.
– Подробнее!"
"Копун пристроился рядом.
– Всеволод не подвёл. Он даже не удивился, что мы уже в Пузыре и предлагаем помощь. Только посмотрел подозрительно.
– Подозрительно?
Копун улыбнулся:
– Я мог бы прочитать его мысли, но это нечестно по отношению к друзьям.
Диана судорожно вздохнула.
– Ты и Сева?
– Так точно, Всеволод и я. Он рассказал, что произошло на самом деле в камере с засыпающим джинном. Слава винит в этом себя, но на самом деле он не виноват, бо́льшую часть упрёков заслуживает начальник ксенологической группы Голенго.
– Как он?
– С ним сложнее, поражён гиппокамп, и выживет ли этот человек, даже если удастся переправить его на Землю, неизвестно.
– Ты ни с кем больше не контактировал? – вмешался в беседу Голубев.
– Ни с кем. Экипаж «Великолепного» в неведении, что мы в Пузыре.
– Это хорошо.
Копун продолжал смотреть на него с неопределённым интересом, и Виктор добавил:
– Пока ты лечил полковника, в Пузырь прибыли ещё два ящера.
– Уже заметил, но не два, а больше.
Голубев и Ведерников обменялись озабоченными взглядами.