Материальные боеприпасы, в отличие от энергетических, не были бесконечными, покидая борт корабля: «кинжалы», «цирконы» и «нихили», – поэтому опустошение арсеналов могло привести к поражению. Не помог бы и абордаж, пойди на этот шаг капитан фрегата.
Перед глазами Дарислава высветились цифры отчёта.
– Словами, – попросил он.
– Потери железа критичны – около восьмидесяти процентов, – ответил Твердыня. – Запас МК – сорок процентов. Опорные вакуумсосы – семьдесят процентов «на вдохе» и пятьдесят «на выдохе».
Дарислав не сразу соотнёс значение лексических форм со знакомыми терминами.
– Переведи.
– Запас ракет – не больше сотни, батарей МК – с десяток, максимальный забор энергии вакуума снизился до семидесяти процентов, максимальный разряд систем «нульхлопов» упал на пятьдесят.
– Это значит, – добавил Дроздов хладнокровно, – что мы не сможем стрелять из «нульхлопов» по всем целям сразу. Максимум по двум и то по очереди.
– Этого и не требуется, – с облегчением сказал Дарислав, ожидавший худшего.
– Передаю, – проговорил компьютер.
– Вперёд!
«Великолепный» сделал прыжок…
Глава 26
Все други твоя…
Когда «Великолепный» вышел из «струны» над платформой с башнями и преградил в каком-то смысле путь джинну, бой российских космолётов с тартарианским флотом внезапно прекратился.
"Возникшая пауза дала возможность компьютеру в доли секунды осмотреться, тем более что «костёр» джинна затормозил в десятке километров от тюремной платформы, и Дарислав получил шанс оценить ситуацию.
В данный момент положение всех участников сражения было следующее.
Флот тартарианских Властителей потерял пять боевых единиц.
Из пятёрки земных космолётов остались на ходу четыре.