***
Перейдя по огромным валунам ледяную воду Неглинки, он подошел к старой кирпичной кладке фундамента кремлевской стены. Смочив браслет кровью от только что полученной в бою раны, Росс приложил его к выемке в старой кладке и прошептал хриплым голосом, в котором звучали отголоски пятисотлетней клятвы:
— Слухом каменным услышь, кровью воина прикажись! Я — последний из государевых псов, мне — отворись!
Камень вздрогнул. Швы между кирпичами проявились ржавыми жилами, будто проступившей сквозь века запекшейся кровью.
«Камни помнят нас. Помнят всех, кто когда-либо носил этот знак…» — подумал опричник и навалился плечом на дверь.
Тяжелая дверь, поддаваясь, медленно начала открываться во внутрь. Росс вошел в уже знакомое ему подземелье. Теперь оставалось добраться по тайному ходу до колокольни и, взобравшись на нее, установить посох. Он повернулся, чтобы закрыть выход, как тут же услышал сзади шаги и окрик:
— Стоять на месте! ФСО! Гражданин! Вы находитесь на режимном объекте.
«Твою мать, только этих сейчас не хватает», — мысленно выругался Росс, нащупав за поясом рукоять «Глока», — «сколько же там осталось патронов-то?»
Медленно развернувшись, он увидел четыре направленных на него ствола. Это был караул охранявший Кремль.
— Брось оружие или стреляем! Лечь на пол, лицом вниз! Руки в стороны! — заорали охранники, увидев у него в руке пистолет.
Вдруг один, не опуская оружия, сделал шаг вперед, оказавшись между опричником и остальными.
Но в этот момент, за черным провалом все еще открытого прохода что-то зашевелилось. В коридор ворвалось длинное черное щупальце, а вслед за ним сильнейший ментальный удар, разрывающий ткань рассудка, способный разрушить разум, как песочный замок. Сознание Ростислава на мгновенье померкло, и он провалился в пустоту. Но только на мгновенье.