— Ну, во-первых, могилу вскрыли бы в любом случае, со мной или без меня, — спокойно ответила княгиня, — и лучше, чтобы там-таки присутствовал кто-то из старых родов. Знаете, мало ли, а вдруг там действительно был бы какой-то важный артефакт. А во-вторых, исследовалась не только могила Ивана Грозного, но и его сына. И так как одна из представительниц моего рода была его последней женой, мне совсем небезразлично, убивал царь своего сына или нет.
— И к какому выводу вы пришли?
— К сожалению, череп царевича пострадал от воды, проникшей в саркофаг и, проверить это не удалось, — вздохнула княгиня.
— Откуда, вообще, возник этот бред, что царь убил наследника? — раздраженно спросил Ростислав.
— Насколько мне удалось установить, эта теория пришла из Польши и была активно подхвачена боярами недовольными Иваном Грозным, а впоследствии прослойкой интеллигенции, — ответила Шереметева.
— Ну да, откуда же еще… — кивнул головой Росс.
Ростислав перечитал все, что успел по истории шестнадцатого века.
— Так кто вы? У вас выправка военного, но при этом присутствует какой-то странный едва заметный говор, как будто вы из какого-то старинного романа, — не унималась Шереметева.
— Вы почти угадали, но сейчас это неважно, — сказал Ростислав, — я пишу статью о судьбе одного артефакта…
— Посох царя Иоанна? — перебила его хозяйка.
— С чего вы так решили?
— Я много повидала и многое знаю, — ответила княгиня, — за свою жизнь я больше сотни раз давала интервью прессе. О чем меня только не расспрашивали, но мне впервые вот так в лоб задали вопрос про посох. Задал его человек, который тоже явно не с телевидения. Вы в этот момент престали переглядываться с Кузей и прислушались к беседе.
«Значит, тебя Кузя зовут?» — опричник мельком взглянул на домового, который тут же скрылся за комодом, — «А она считывает все на раз.
— Да, посох — малоизвестная тема, — улыбнулся Росс, — думаю, читателям будет интересно.
— Не знаю, я его ни разу не видела, — ушла от ответа княгиня.
«Темнит, не хочет рассказывать. Может она и про браслет в курсе, если знает, что за перстень у меня», — подумал Ростислав и, как бы невзначай, чуть задрав рукав мелькнул перед княгиней серебряным браслетом.