Осень в Сокольниках

— Не понял.

— Каин — Долгушин.

Вадим засмеялся.

— Вы что веселитесь?

— Я-то больше всего боялся этого таинственного Каина.

— Мы установили, — Калугин отхлебнул еще кофе, — что настоящая его фамилия Хомутов.

— Вы шутите?

— Нет. Хомутов его старший брат. Родители их развелись в 1930 году. Отец забрал старшего себе, младший остался у матери. Потом она вышла замуж за инженера Долгушина и переехала в Москву. Так Юрий Степанович Хомутов стал Юрием Петровичем Долгушиным.

— Но кличка! Откуда?

— Это работа Хомутова.

Пока мы ничего не знаем, как братья нашли друг друга. Знаем только одно: Каина придумал Хомутов, чтобы пугать им своих сообщников. Так родился миф.

— И его боялись?

— Во всяком случае, им пугали коллекционеров.

— Да, действительно говорят «наука умеет много гитик».

— Теперь о Долгушине. Вам известно, что Хомутов ушел к стенке молчком, более того, у него ничего не нашли. Мы со Смолиным предполагаем, что все деньги и ценности переданы Долгушину.

— Странный у нас клиент. Искусствовед, книги…

— Я навел справки.

Сам Юрий Петрович может написать только заявление в баню. За него работали «негры».

— Как это? Почему тогда они не писали для себя?

— Долгушин отдавал им весь гонорар плюс оказывал массу услуг. Книги и статьи были его общественным лицом.

— Но премия, звание?

— Это действительно было. Но в те страшные годы подобные вещи делались очень легко.

— Мне, Игорь, кажется, что я вижу многоцветный сон.

— А вы пейте, шеф, и проснетесь.

— Любопытно, как вы узнали о «неграх»?

— Случайно.

Наружное наблюдение сообщило, что нынче Долгушин встретился с неким Григорием Мазиным, дальше дело техники.

— Постойте. Я же приказал…

— Его никто не допрашивал, просто мы со Смолиным в кафе сели с ним за один стол. Он-то и, находясь в средней степени опьянения, как любят писать в наших протоколах, поведал нам эту трагическую историю.

— Но почему вам?

— Во-первых, он был пьян. Во-вторых, мы угостили его. В-третьих, и это самое основное, я вместе с ним учился.

— Он знает, где вы работаете?

— Конечно нет.

Он и подумать не мог, что я искусствовед в штатском. Сначала Долгушин писал в соавторстве с Андреем Мининым. Я уверен, что он писал, а Долгушин пробивал. Потом Минин защитился, стал известным искусствоведом, а у Долгушина образовались разные соавторы. Десять лет назад начали появляться статьи, подписанные только его фамилией, потом пришло время книг.

— Вы проверяли это в Ленинке?

— Да. У меня есть список всех его публикаций.