За месяц до описываемых событийКоцба снова достал снимок Катерины из ящика.
– Прости меня, Фатима, – негромко сказал он, как говорил всегда, глядя на фотографию девушки, так похожей на его младшую сестру. – Я виноват перед тобой. Прости.
Аслан повторял ритуал почти ежедневно, находя в нем успокоение. От слов «я виноват» действительная его вина становилась чуть меньше. Он вспомнил, как жаловалась тихая Фатима на то, что муж иногда угрожает ей, приходя в состояние неконтролируемой ярости, и как он, Аслан, не принимал ее жалобы всерьез, хотя искренне любил сестру.
– Я не смог защитить тебя. Прости.
Муж Фатимы не дожил до суда: его убили в тюрьме. Семья Коцбы выполнила то, что должна была, но молчаливую сестру, отличавшуюся от своих агрессивных братьев мягким, пугливым характером, они уже не могли вернуть.
Когда год назад Коцба, случайно зашедший в цветочный салон неподалеку от работы, увидел живую Фатиму, то не поверил своим глазам.
«Это не случайность, а провидение, – сказал он самому себе. – Ты должен искупить вину».
С тех пор он приезжал раз в неделю к Ромашовой, проводил у нее час и возвращался обратно. Этот час помогал ему больше, чем целый день, потраченный в клубе Перигорского. Он всегда оставлял деньги – преодолеть сопротивление девушки и ее матери оказалось совсем несложно, – обязательно привозил цветы. По заведенному ритуалу Катя сажала его за стол, а сама принималась что-нибудь рассказывать, и, слушая ее голос, Коцба на час забывал о том, что Фатима давно похоронена не в родной земле и что он виноват в том, что случилось.
Квартирку, которую Катерина снимала, Коцба просто ей купил – девушке нравился район, к тому же салон располагался в соседнем доме. Она не сразу привыкла к тому, что Аслан ничего от нее не требует, а мать Кати долгое время относилась к нему с нескрываемым подозрением, но чувства их обеих Коцбу, по большому счету, не волновали.