Раз в неделю он возвращался на час в прошлое, платил за это свою цену, руководствовался только своими желаниями, и, если бы ему сказали, что он совершил хорошую сделку с совестью, Аслан бы очень удивился. Он искренне считал, что искупает вину перед сестрой.
* * *Перезвонив фээсбэшнику и коротко поговорив с ним, Илюшин убедился, что версия с Коцбой рухнула, как подмытый водой песочный замок. У Коцбы были свои причины навещать девушку, похожую на Стрежину, но причина эта не имела к Вике никакого отношения."
"Бабкин, до последнего уверенный, что они вот-вот узнают то, что расставит все по своим местам, лег на диван и закрыл глаза.
Макар попытался представить остров, на котором сидела девушка с фотографии, оставленной Липатовым, – почему-то Илюшин всегда вспоминал именно этот снимок, а не те, которые дал им Каморкин, – но не смог. Перед его глазами возникла картинка, словно из детской книжки: на картинке маленькая девочка в коротком летнем платьице махала рукой уплывающему кораблику с берега, по которому ползали раки с глазами на длинных усиках. Илюшин прогнал картинку, и вместо нее появилась другая, не такая веселая: девочка не улыбалась, и уголки ее губ были опущены книзу, как у трагического клоуна.
«Ничего пока не сложилось, – сказал себе Макар.
Он не мог сказать, в какой момент они успеют найти Стрежину, но зато хорошо осознавал, что вся его убежденность – не более чем самовнушение. Илюшин кожей чувствовал, что если в ближайшие дни они не выйдут на след девушки, то не найдут ее уже никогда.
Он собрался поделиться сим утешительным выводом с Сергеем, когда тот хмыкнул и сказал:
– Слушай, Макар… Здесь у автора имеется спорное наблюдение.