Но, должно быть, наша ложь была очевидной, потому что репортер мгновенно нахмурилась, бросив взгляд на Ивана – я ни малейшего представления не имела о том, что написано у него на лице, потому что могла бы умереть, если бы и вправду посмотрела на него – а потом снова обратила свой взор на меня.
– Нет ли в этом чего-то странного?
Уголком глаза я увидела, как Иван качает головой.
– Нет. Ничего. Мы очень уважаем друг друга и восхищаемся друг другом.
О господи!
У меня затряслись плечи, и мне потребовались две секунды, чтобы взять себя в руки.
Уважение и восхищение. Все, что он мог сказать… Он точно произнес эти слова. На этот раз я пнула его ногой под столом.
Он тоже стукнул меня по предплечью чем-то, думаю, тыльной стороной ладони.
– Мы очень уважаем друг друга и очень восхищаемся друг другом, – выдавила из себя и я, едва сдерживаясь от того, чтобы не подавиться от смеха и кивая головой.
– Я всегда был большим поклонником Джесмин, – продолжал идиот.
– Я тоже, – подпевала я, стараясь снова улыбнуться и, вероятнее всего, походя на серийного убийцу.
Аманда секунду смотрела на нас странным взглядом, прежде чем решить, то ли пропустить это мимо ушей, то ли поверить нам.
– Что вы больше всего цените в Джесмин как в фигуристке?
– О, знаете…
На этот раз я даже не пошевелила коленкой, я просто пнула его изо всех сил. Честно, ударила его по голени. Не сильно, но достаточно больно.
– Она потрясающая спортсменка, – наконец проговорил Иван, снова стукнув меня по предплечью.
– А вы, Джесмин, что подвигло вас стать партнершей Ивана? Кроме того, что он – действующий чемпион мира, – поинтересовалась журналистка.
– Что еще сказать? – ответила я, пожав плечами, выбирая самый легкий путь и не обращая внимания на ее замечание, сбивавшее меня с истинного пути.
– Я знаю, что вы вместе не так давно, но если бы вам нужно было что-то сказать друг другу, в плане критики, что это могло бы быть?
Я тут же очень быстро ухватилась за этот вопрос, потому что не доверяла Ивану.
– Критиковать этого парня? – выдавила я из себя, легонько, словно предупреждая или напоминая, постукивая по его пятке своей. – О, не за что. Абсолютно не за что. Все, что он делает… идеально.
Я чуть было не задохнулась от усилий, которые приложила для того, чтобы произнести эти слова. Теперь Иван долбанул меня пяткой.
– А вы, Иван? Что вы скажете по поводу Джесмин?
Я опять стукнула его.
– Насчет критики? Джесмин… слишком добра.