Я понятия не имела, куда делось стеганое одеяло.
Это был Иван, который, присев на кровать, держал руку над моим лицом, он выглядел опрятным и посвежевшим в голубой майке, оттенявшей его глаза, так что казалось, будто он носит цветные контактные линзы.
– Что тебе надо? – простонала я, смещаясь по кровати до тех пор, пока мои лопатки не облокотились о спинку.
Не обращая внимания на мои довольно грубые слова, он улыбнулся:
– Одевайся. Тебе нужно принять душ и на некоторое время выйти из комнаты.
Я зевнула, не спуская с него глаз, содрогнувшись от болезненного ощущения в горле, а потом потянулась за почти пустым стаканом с водой, стоявшим на прикроватном столике.
– И поэтому тебе надо было будить меня? Для того, чтобы сказать, что мне нужно принять душ?
– И выйти из дома.
Но мне не хотелось покидать дом. Тем более свою кровать. И особенно не хотелось идти в душ.
Он так быстро добрался кончиками пальцев до моего лица, что у меня не было никакой возможности пошевелиться до того, как он чмокнул меня в лоб.
– Шевелись. Лейси не слишком терпелива.
– Кто это – Лейси?
– Ты познакомишься с ней через минуту. Поторапливайся. Тем временем я принесу тебе еще стакан воды. – Иван встал и состроил рожу. – Не забудь почистить зубы.
На секунду мне захотелось глубоко вздохнуть сразу после его замечания, но у меня не было сил… и он, в принципе, был нежен со мной. Во всяком случае, накануне он отложил все свои дела.
На этот раз я смогла сдержать болезненный вздох, несмотря на то, что он вел себя как кретин.
Но вопрос оставался открытым, кто такая, черт побери, была Лейси и почему я должна была знакомиться с ней? Тем более когда я болела. Как раз в тот момент, когда я собралась открыть рот и поспорить с ним, пульсация в голове напомнила мне о том, что мое тело снова сражалось с вирусом, от которого я в последний раз страдала много месяцев, если не лет тому назад.
Все мое тело говорило «иди в задницу», когда я, смахнув простыню в сторону, свесила ноги с края кровати.
Иван хмыкнул, возможно, глядя на мое лицо или наблюдая за моими скованными движениями, но больше не сказал ни слова.
Одно только это изнурило меня.
– Не думаю, что я смогу что-то сделать.