Мои уши запылали пуще прежнего, я почти физически ощущала красные пятна на щеках. О нет, вот уже и дверь. Ярослав достал ключ, не сразу попал им в замок в слабом освещении лестничной клетки. Мужчина вошел в квартиру первым, снял куртку, повесил на крючок справа у входа, разулся. Рыжик подтолкнул меня следующей, а я и не могла понять, что мне делать, застыла как вкопанная, растерялась. Макс принялся стягивать с меня плащ, как с маленького ребенка: заботливо и аккуратно. Сапоги я сняла сама. Меня лихорадило.
"Ярослав жил в холостяцкой довольно просторной прямоугольный студии: ближе к входу кухня в углу с мраморный островком-столом, в глубине у окна — широкая двуспальная кровать и шкаф у стены со встроенным телеком, под ним — игровая приставка и полка забитая дисками. Висит пара плакатов с его любимыми нарисованными полуголыми девочками. Рядом с кроватью установлен турник. Цвета все нейтральные, серые и холодные, но в чем-то даже уютные. Я осмотрелась, пока вокруг меня царила странная суматоха.
Ярослав не дал мне опомниться: обхватил сзади за шею и принялся настойчиво целовать, водить языком между моих губ, проникать им глубоко внутрь, дразнить меня, заставлять шире открыть рот, буквально насиловать.
Когда он оторвался, у меня огнем горела кожа от его щетины, сердце бешено билось, норовило выпрыгнуть из груди, а между ног ощущалась тянущая пустота, которую так хотелось заполнить.
— Макс, — позвал Ярослав, заметив что тот никак не проявляет своего присутствия.
Я повернулась к рыжику, тот сидел на кровати справа. Мужчина выглядел очень смущенным, даже испуганным. Он поднял робкий взгляд и потянулся ко мне, принял в объятья, дрожа всем телом, коснулся губами моих, но совсем не так, как Ярослав, бережно, мягко, волнующе.