– Но от бокала вина вы не откажетесь, – теперь вся улица будет знать, что госпожа Кредон на короткой ноге с Первым маршалом Талига, – ведь мы еще не поблагодарили вас за оказанную нам услугу…
Остановить мать было невозможно, и Луиза почла за благо побыстрее сходить за Герардом. Сын сидел у себя, запершись изнутри – от Жюля, но открыл сразу. На столе лежали раскрытые книги. Что-то по астрономии.
– Мама?
– Надень куртку, причешись и спускайся вниз. К нам пришли.
– Кто?
– Герцог Алва, – Луиза с трудом произнесла имя вслух, возможно потому, что мысленно повторяла его сотню раз на дню, – он хочет тебя видеть.
– Он?! Хочет видеть меня?!
– Да. Поторопись.
Сын отчего-то бросился к столу, закрыл книгу, схватил гребешок, положил назад, натянул куртку, споткнулся о ковер, выскочил из комнаты и остановился:
– Мама, пойдем вместе.
– Хорошо.
Они чинно спустились вниз. Герцог по-прежнему стоял у камина. Матушка журчала что-то светское, но Алва смотрел мимо госпожи Кредон. Губы сжаты, темные брови сведены, почему он так устал? Неужели война?
Аглая возвысила голос и взмахнула сухонькой ручкой.
Луиза легонько подтолкнула Герарда – пусть спускается первым. Герцог услышал скрип и повернулся быстро и грациозно, как хищный зверь. Герард вздрогнул, но продолжал спуск. Луиза видела напряженный затылок сына, смятые светлые волосы.
– Добрый день, молодой человек.
– Добрый день, монсеньор, – голос Герарда дрогнул, и он по-жеребячьи вскинул голову. Они с Алвой были примерно одного роста, может быть, Алва на палец повыше."
"– Вы, помнится, мечтали о военной карьере?
– Да!
Мечтал – это мягко сказано. Это было смыслом жизни сына. Насколько Арнольд, раздери его кошки, был трусом и лентяем, настолько Герард рвался в армию. Хотя с фамилией Арамона весело ему там не будет.
– Мой оруженосец был вынужден меня покинуть, – ровным голосом произнес герцог. – Прошлый раз я предлагал вам службу в Торке. Это предложение остается в силе, но, если вы хотите, я готов взять вас к себе. Порученцем. Справитесь – после первой же кампании получите офицерский чин, нет – сами виноваты.
– Я согласен, монсеньор, – казалось, вокруг сына разлилось сияние. – Что я должен…
– Привести в порядок свои дела.