Неужели могилы по ночам оживают и бронзовое пламя становится настоящим? Хотя какое оно к Леворукому пламя? Светится, как гнилушка в лесу, ни дыма тебе, ни жара! Зато камни горячие, словно в полдень на солнце. Матильда даже сквозь плотную материю ощущала тепло каменной фигуры, живое тепло!
Кто же все-таки сошел с ума, она или олларианец? А может, ей все снится? Как же звали этого Эсперадора?
– Руций… Руций из ордена Славы.
Кто заговорил с ней? Олларианец? Или никто, и она просто вспомнила. Руций жил давно, очень давно, в Талиге еще правили Раканы.
Тяжелое объятие помешало вдовствующей принцессе осуществить ее намерение. Каменные лапы держали ласково, но твердо.
– На рассвете огонь погаснет, и ты уйдешь… Тебе ничего не грозит…
В этом она, как ни странно, не сомневалась.
Вдовствующей принцессе захотелось увидеть морду обнимавшего ее зверя, она ухитрилась извернуться и столкнулась взглядом с высоким бледным рыцарем, отчаянно похожим на Иноходца Эпинэ, каким тот будет через двадцать лет.
Глава 6
Оллария
«Le Chevalier des Épées» & «Le Sept des Épées[55]»
1В черном мундире с белой оторочкой и с сине-черной перевязью порученца Рокэ Алвы Герард казался старше и выше. Новая одежда шла сыну необыкновенно, а его сияющие глаза вызывали у Луизы смесь умиления и страха. Луиза хорошо знала своего старшего – Герард долго переживал любую неудачу и больше всего боялся подвести других, и вот теперь он оказался при Первом маршале Талига!"
"Вдова капитана Лаик не обольщалась – ее сын был хорошим мальчиком, но звезд с неба не хватал, а вещи, которые настоящие аристократы постигают в колыбели, для него были темным лесом.
– Мама, – Герард тронул ее за руку, – да не волнуйся ты, все будет хорошо. Мы вернемся через год, а может, и раньше.