— Ладно, цветы надо принимать любыми и с благодарностью — ну подумаешь, чуть привянут. Откачаем. У тебя вообще кактус почти без колючек!
Смеюсь, соглашаясь с ней.
И вдруг слышу недовольный голос в селекторе:
— Каренина, мне еще долго ждать, когда вы допьете кофе и зайдете в мой кабинет?
Понятия не имею, как он узнал про кофе, если из кабинета не выходил. Репетировал на выходных взгляд сквозь стены? Или у него чутье сработало, как и с вязанием?
— О, а может, он решил подарить цветок тебе, — предполагает Марина Ивановна.
Бросив взгляд на еще одного Копперфильда, иду по вызову.
Тьфу ты…
Звучит многообещающе, а по факту, наверное, попросит сделать ему чашечку чая.
Едва войдя в кабинет и взглянув на лицо генерального, понимаю, что если он и вручит мне цветок, который стоит у него на столе, то исключительно в качестве поминального.
И как-то так сразу жить захотелось.
И желательно — долго и счастливо.
Глава 65
Алла
Мы не виделись всего один день, а я смотрю на него, и понимаю, что успела соскучиться.
Ну не смешно ли?
Всего неделя прошла, а мое отношение к нему так разительно изменилось. И несколько часов без него уже кажутся безнадежно упущенными. Что-то тревожно сжимается внутри меня от холодного взгляда мужчины, и так хочется подойти к нему, обнять, чтобы он чуть оттаял. Хочется не стоять посреди кабинета, а приблизиться к строгому боссу, развести его ноги руками и сделать еще один шаг, добровольно соглашаясь на путы, добровольно сдаваясь — ему.
Хочется провести пальцами по его лбу и разгладить морщинку. А еще очень хочется вновь попробовать на вкус его губы.
Я не знаю, что бурлит во мне огненными пузырьками, когда мы смотрим друг другу в глаза и молчим. Не могу понять, что именно чувствую, когда за медлительность и за то, что не сделала выбор вчера, он наказывает меня своей отстраненностью.
Но его взгляд словно сковывает, вытесняет те мысли, что обрушились на меня, едва я вошла в кабинет.
Здесь нет мужчины, который заявлял, что трахал мой рот своим языком.
Здесь хозяин компании, на которого я просто работаю.
— Уверены, что стоя вам будет удобней? — безразлично интересуется он.
И его голос, его слова сжимают пружинку внутри меня чуть сильнее, а огненные пузырьки заставляют притаиться, перестать так ярко мерцать.
Не глядя более на меня, он двигает на край стола какие-то документы. И его не волнует, даже если я действительно останусь стоять.