Я знаю, что она живет в двух кварталах от работы, но все равно предлагаю ее подвезти. Элементарная вежливость — тем более, что дождь заметно стихает, а в руках у нее зонтик-трость.
— Да, конечно, — в голосе Снежаны проявляются живые оттенки эмоций. — Спасибо, Лев Николаевич.
Устроившись в машине, она затрагивает какую-то рабочую тему. Ну, может, и правильно — не будем завтра тратить на это время, хотя и хочется отдохнуть, и как-то переключиться.
На что-то другое. На что-то более подходящее свободному вечеру, когда рабочая суета за плечами.
Машина уже отъезжает, когда в зеркало заднего вида я замечаю на лестнице здания девушку. Без оглядки на то, что кто-то может увидеть, она с удовольствием потягивается, и с таким же удовольствием, улыбаясь, сбегает вниз по длинному ряду ступеней.
Так стремительно, и на таких каблуках, что невольно слежу за ее движениями. Легкими, плавными и совершенно бесстрашными, хотя лестница мокрая.
Видимо, кто-то решил, что он фея с крыльями или как минимум Золушка. Но это не сказка, это реальность.
Подвернет ногу или поймает на трюк с туфелькой какого-нибудь больного фетишиста с замашками принца.
Но беспрепятственно сбежав по ступенькам, девушка быстро теряется в тени улиц, охраняемая желтыми фонарями. И дождем, от которого не пытается спрятаться.
И хотя я в машине, немного завидую. Она уже свободна. И отдыхает, наслаждаясь теплой моросью, которой сменяется дождь. А мы со Снежаной из-за сломанных светофоров и пробок успеваем обсудить мой план на неделю, сделать заметки на следующую и обсудить еще с десяток вопросов, которые точно могли подождать.
— Спасибо вам, — благодарит Снежана, когда машина останавливается у ее парадного. — Вы такой…
Отвожу взгляд от серой дороги, с которой подмигивают блестящие лужи, заманивая выйти из машины, пройтись.
— Настоящий… — моя помощница опускает глаза, потом окидывает взглядом окна парадного, выдыхает и встряхивает длинными светлыми волосами, будто сбрасывая с себя неуютную оболочку. — … Руководитель.
Открывает дверь со своей стороны, пытается улыбнуться, но когда понимает, что у нее не получается, кивает и молча уходит.
Правда, идет нерешительно, медленно и кажется, вот-вот остановится или обернется, чтобы…
Может, устала? И за два года работы ей пора хотя бы на неделю взять себе отпуск? Или мне не кажется, и она…
Завтра.
Об этом подумаю завтра или на днях.
А пока все, чего я хочу и о чем в состоянии думать — это тишина, покой и тарелка горячих пельменей.