У тебя ведь работа, ты занят, и привык жить один… а тут я…
Она делает движение ногой, морщится, опускает глаза и медленно проводит рукой по длинным волосам, зная, как мне нравится их сжимать, когда она извивается подо мной. Невинно облизывает губы, как будто они пересохли от сильных эмоций, снова делает движение ногой и снова красиво морщит свой лоб.
У нее интересная внешность — не броская, сделанная по единому лекалу пластического хирурга, а естественная и немного сказочная из-за больших ясных глаз.
И меня всегда вставляло от этого дикого сочетания — сказочности, простоты и развратности.
— Верно, — говорю я и, встретив удивленный взгляд девушки, которая подводила меня совершенно к другому, доходчиво поясняю. — И еще. Если бы я хотел переспать с актрисой, я бы выбрал актрису.
Пока Настя хлопает глазами, силясь продумать новую стратегию, возвращаюсь на кухню, ставлю кастрюлю с водой и вскрываю пакет с пельменями.
— Прости, — спустя несколько мгновений обнимает меня со спины, дышит в лопатки. — Я просто подумала, что… Это не игра. Я просто подумала: а вдруг моя травма — это не случайность, не трагический случай, а шанс? Шанс для чего-то большего между нами. Ты никогда об этом не думал?
Она права, я никогда об этом не думал.
Ни после того, как Настя повредила ногу и осталась в моей квартире, ни до. Откровенно говоря, я ни разу не рассматривал вариант, что у нас может сложиться нечто большее, чем секс, который обоих устраивает.
И даже когда мама явилась в мой кабинет и сказала, что будет не против внуков без брака, у меня и мысли не промелькнуло о Насте.
Я могу представить, что однажды она откажется от вечерней жизни и клубов и будет с удовольствием гулять по парку, поглаживая большой живот и будущего младенца.
Могу представить, как от беременности еще больше расцветет ее красота, и мужчины по-прежнему будут оборачиваться ей вслед. Могу представить ее воркующей над ребенком.
Но я не могу представить, что этот ребенок будет моим.
Наверное, я действительно просто чертов циник, манипулятор и эгоист.