Женщина вздрагивает, как будто заметила чудовище из жутких кошмаров, поднимает лицо, смотрит из пустоты, которая в ней поселилась, и как молитву повторяет всего одну фразу: «Кукла… я твоя кукла, не более…»
Не знаю, удается ли мне все же уснуть, но утро накатывает внезапно и наваливается тяжело, неуклюже. Выталкиваю себя из квартиры мыслями о чашечке вкусного чая и объеме работы.
По пути, словно дразнясь, на телефон поступают фотографии от моего заместителя. Надо же, вспомнил, что у него здесь осталась не только помощница, но и друг!
«Как тебе?» — и он еще спрашивает.
"«Займи мне соседнюю пальму» — сбрасываю ответ.
«Как тебе моя помощница?»
Ага, то есть, вступление из фотографий было для этого.
«Я под большим впечатлением», — отвечаю, как есть.
Он посылает мне смайлик, который я рассматриваю дольше, чем снимки. Нет, правда?! Смайлик?! За много лет знакомства я был уверен, что он даже не знает, что в телефоне и вайбере есть функция смс, но он докатился даже до улыбающихся колобков.
Впрочем, долго думать о судьбе Пашки мне некогда. После чашки чая погружаюсь в работу — то личные встречи, то переговоры, то анализ остатков. Часть перебрасываю на Макса, но все равно зашиваюсь.
В реальность меня возвращают какие-то женские голоса. Недоуменно осматриваю пустой кабинет, снова переключаю внимание на экран. Но сосредоточиться мешают женские голоса. Причем на повышенной ноте, и из приемной Снежаны.
Я бы спустил это на самотек — моя помощница в состоянии справиться с любой неприятностью.
Вот именно это и выталкивает меня из кресла, заставляет открыть дверь, и увидеть, что причина, которая вывела мою невозмутимую помощницу из себя, у нас одна на двоих. У ее стола с ноутбуком под мышкой стоит Алла Геннадьевна, гневно сверкает глазами, как и Снежана и нравоучительно сообщает:
— Тебе надо как-то расслабиться.
— Ты… — на повышенных нотах начинает моя помощница, но замечает меня, выдыхает и поправляет пиджак. — Лев Николаевич, я устала ей повторять, что вы заняты и у вас нет ни времени, ни причины для встречи с ней.