Замыкала их небольшую группу Марина. Девушка понимала, что очень скоро борд станет для неё изнурительной ношей, но это лучше, чем сидеть в отеле в ожидании смерти. Здесь, на горе, её преследуют пусть и кошмарные, но всё-таки глюки, а вот там, в долине, рыскает абсолютно реальный маньяк. Лучше потерпеть тяжесть доски и параноидальное ощущение злобного взгляда в спину, чем оказаться лицом к лицу с жестоким убийцей! Марина в который раз оглянулась, но позади неё было пусто. Дед слишком стар, он не сможет быстро добежать до неё по открытой местности, надо лишь чаще смотреть за спину.
– Нищие… в нашей тусе… всегда были и будут… низшего сорта… – у самого уха хрипло прошептала Ира.
Девушка дернулась, словно от удара током, и резко обернулась. Рядом с ней шла Ира Кулич, прижимая к животу выпотрошенные внутренности. Остекленевшие глаза мертвеца смотрели на неё невидящим взглядом. Марина в ужасе закричала, роняя доску и бросаясь бежать, но мертвая подруга неожиданно ловко закрыла ей рот окровавленной рукой, не позволяя произнести ни звука, и сбила с ног в глубокий снег.
– Ты играешь с Максом… как Базоян играл со мной… да? – губы мертвеца не шевелились, и булькающие слова вырывались из перерезанного горла вместе с каплями крови.
Марина, задыхаясь в хватке трупа, отчаянно взвыла и забилась, стремясь отбиться от мертвой подруги, но вместо обезображенного трупа увидела над собой лицо Макса.
– Марина! – он тряс её за плечи. – Что с тобой?! Ты ранена? Ты видела убийцу? Где он?!
Ей удалось раскрыть рот, и она сделала судорожный вдох, с надрывным стоном хватая ртом воздух. Обезображенного трупа нигде не было, над ней склонился Смирнов, рядом стоял Базоян, вертясь из стороны в сторону с занесенным для удара мечом.
– Где он? – Макс приподнял ей голову, вытаскивая из снега.
– Она… исчезла! – Марину колотило изнутри, словно в лихорадке. – Мне почудилась Ира! – Девушка инстинктивно прижалась к молодому человеку. – Она шла рядом, мертвая, а потом набросилась на меня и начала душить! И всё исчезло! Макс! – Марина зарыдала, уткнувшись ему в грудь. – Я схожу с ума, как Гайшалова!
– Какое ещё сумасшествие! – Смирнов оторвал её от себя и несильно влепил пощечину.