Нам опасно здесь находиться вдвоем. И это должна понимать не только я, но и он.
— Спасибо, — произношу тихо.
— Квартира хорошая и район мне нравится, — Михаил произносит как будто с одобрением.
— Да, Ник сказал, что здесь безопасно… — Я произношу это без всякого подтекста. Даже не сразу понимаю, что стоило прикусить язык, а когда понимаю, то уже поздно. Слышу, как Медведь скрипит зубами.
— Без молокососа не обошлось, — выдает слишком резко.
— Он не молокосос. И он помогал мне….
— Я сказал позвонить мне, — рявкает, подходит ближе.
— А я не захотела, — хриплю в ответ, — чем меньше тебя в моей жизни, тем лучше. — Не знаю откуда столько смелости беру, чтобы ему это в лицо сказать. Но задираю подбородок выше. Смотрю в его глаза, которые холодят душу. Раз решила ставить точку, значит нужно как с пластырем. Резко и больно. — Ты сам хотел, чтобы я испарилась. Пропала.
Сглатываю, когда он подходит совсем близко. В глазах такой вызов. Такой огонь, что мне страшно до чертиков становится.
— Я не хочу, чтобы этот мальчишка хоть как-то отсвечивал в твоей жизни, — сквозь зубы произносит. А у меня внутри все взрывается.
— С какой стати? Ты не имеешь права мне диктовать условия. Если это такой обмен на квартиру, то я сейчас же уйду! Это моя жизнь! А ты… ты…
— Что? — Глаза вспыхивают еще сильнее, Михаил подошел вплотную.
— Ты не имеешь права! Ты сам говорил, что не в твоих правилах повторять случайные связи, — возвращаю ему его же слова, которые он бросил мне тогда в отеле. После нашего первого раза.
— Не в моих, — рычит, а после его рука оказывается в моих волосах, он резко дергает меня на себя, — тем и бесишь, что с той ночи все установки по херам пошли.
Горячее дыхание на моих губах. Михаил сжимает волосы, причиняя легкую боль, но она тут же отдается приятным спазмом внизу живота.
«Неправильно. Это все неправильно» — кричит внутренний голос.
Упираюсь ладошками в его грудь. Пытаюсь оттолкнуть. Но Михаил лишь настойчивее меня целует.
— Уйди, — шепчу в его губы, — пока еще не поздно, просто уйди…
— Уже поздно, — хрипит в ответ, а после снова набрасывается. Его язык настойчиво давит на губы, и я сдаюсь. Распахиваю их. Разрешаю ему углубить поцелуй. Разрешаю всему полететь к чертовой матери.