То, что если и не изменило ее целиком, но определенно наложило свой отпечаток. И то, о чем Жанна не была готова говорить даже теперь, когда между ней с матерью вдруг воцарился хрупкий мир.
– Я люблю спаржу в масле. И ужасно люблю шампанское. Которого мне в ближайшее время не видать, как своих ушей.
– А из своих детей?
– Детей я не ем, – отрезала Катя, не в силах поверить, что Жанка и правда на полном серьезе задает такие глупые вопросы. Как будто и впрямь верила, что Катя могла выбрать любимчика.
– Наверное, Сашку… – гнула свое дочурка, ревниво поглядывая на прикорнувшего в люльке брата.
Как он спал в этом шуме – непонятно. Ну, ведь сплошной балаган. Почему она вообще решила, что хочет свадьбу? Нет, поначалу было, конечно, весело. Один взгляд, который Тушнов на нее бросил, когда впервые увидел в платье, чего стоил! И танцевать ей понравилось, и позировать фотографу. Но чем дольше это все тянулось, тем сильнее хотелось домой. Корсет врезался в ребра, грудь болела от прибывшего молока, а от соприкосновения с фатой чесалась кожа.
– Жан, а ты тут на мне разлеглась по делу? Или так? Я ведь все же, как-никак – невеста. И у меня здесь какие-никакие обязанности.
– Я хотела спросить…
– Да?
– Ты не против, если я поживу… дома?
Рука Кати в волосах дочери замерла. Значит, все даже серьезней, чем она думала.
– Конечно, нет. Живи, сколько хочешь. А если хочешь, вообще переезжай к нам.
– Нет. Это… лишнее.
– Ты не помешаешь. А когда узнаешь Диму получше, поймешь…
– Почему ты с ним?
– И это тоже. И не будешь кривиться каждый раз, видя нас вместе.
Жанка выпрямилась на диванчике. Отвела взгляд.
– Я знаю, что жуткая эгоистка. Но это не так просто.
– Ну, и ладно. Как есть. Не вини себя. Ты же стараешься принять ситуацию. А я это очень ценю.
Нет, до прежней идиллии им еще было далеко, но! Они двигались в верном направлении.