– Мы тут не ради разговоров пришли, а тока до каких же пор Митька Лобов твой, непутёвый, у нас кровь пить будет?!
– Да что вы говорите? – неискренно посокрушался я.
– А то! – уже хором завелись женщины. – Совсем от него, аспида, проходу нет! У Селивановны вечно семечки жареные гребёт, у Авдотьи яблоко мочёное почём зря стащил. Врал, дескать, на экспертизу! А у Марфы Матвеевны кто на позапрошлом месяце два яичка печёных с лотка унёс – якобы они в розыске?! Где ж это видано, чтоб яйца да в розыске были! Так уж ты, участковый, уйми своего сотрудника, а не то и до беды недалеко… Слыхал небось, чего он сегодня на базаре с капустой Матрёниной сотворил? Ведь цельный бочонок ногтями нечищеными перепортил! Теперича капусткой той тока тараканов травить…
– Да, да! Конечно, конечно! Разумеется, разумеется! – терпеливо кивал я.
– И чего это мы с ним, молодым да неопытным, зря горло дерём? Где тут сама Бабка Яга?!
– На спецзадании.
– А… понятно. Как же… ты, что ж, один здесь хозяйствуешь? – стушевались бабы.
– Один, – жалобно вздохнул я.
– А кормит-то тебя кто, касатик?
– Бабушка оставляла горшочек каши, позавчера, – тихо пояснил я, виновато пожимая плечами. – Но вы не волнуйтесь, я хлеб с чаем ел на завтрак. Вы уж извините за Митьку…
– Да кто ж тебя повинит-то, голубь?! – сострадательно всплеснула полными руками тётка Матрёна.
* * *Я их не заставлял, они сами… У нас хороший народ, если видят, что кто-то нуждается в помощи, – помогут обязательно. Пострадавшая Тарасова ещё и стрельцов к уборке припрягла: воды натаскать, дров нарубить, на базар за покупками сбегать.
В санках за воротами действительно вповалку лежали наш Митяй и двое запорожцев.