Счет крупинкам песка, которые одна за одной неумолимо сыпались вниз. Обратный отсчет начался для всех троих. Но для того, кто лежал на снегу, он начался иначе. Любая из этих песчинок-секунд могла стать последней.
Действие одиннадцатое. В котором сначала много и быстро — событий. А потом много и долго — разговоров. А еще на сцене появляется человек, который решает все. Такое у него амплуа.
Из авторской суфлерской будки показывается еще более, чем в прошлый раз, лохматая голова. И, поправляя пенсне, скучно произносит: «А кто зажал в гардеробе бинокль взять — это вы зря».
Их взгляды, как один, повернулись к серо-синему зданию хирургического корпуса. Оно близко. Две минуты пешком. Там отделение травматологии. Там лучший хирург-травматолог города. Там отец. Там спасение. И до него невозможно далеко.
Из дверей травмпункта вышла Волгина.
— Каталку! Быстро! — Варин крик был на пределе голосовых связок. Медсестра среагировала быстро: тут же повернулась обратно и бегом — и это при ее-то комплекции!
Дальше все понеслось как в режиме перемотки.
Господи, сделай так, чтобы отец был еще на работе.
Отец берет трубку быстро. Да, на работе. Включается в процесс мгновенно. Задает вопросы. Варя перечисляет симптомы. Короткое «Иду» и отбой. Снова лифт. Медленно. Песчинка за песчинкой.
И вот — двери во спасение. Приемное хирургического корпуса. Отец встречает. Вместе с дежурной бригадой.
— Ну, что тут у нас за дурдом и паника? — Самойлов-старший быстро подходит к каталке. Шея. Веко. Хмурится. Кивает дежурным врачам. — Исключаем инфаркт и инсульт.
Каталка исчезает в дверях, на которых написано «ЭКГ.
"— И как это понимать?! — из состояния накатившего после адреналиновой гонки отупения их выводит сердитый голос отца. — Мы не дежурим сегодня! Какого хрена вы это сюда приперли?!
— При угрозе жизни человек доставляется в ближайшую больницу! — огрызнулся Ник.
— Ай, какой умник! Откуда вы его взяли?
— Он упал у дверей травмпункта.
— Упал?
— Я его ударил. Один раз.